Ближе к полудню в купе заглянула продавщица сладостей. Я была разочарована — горячего нет, бутербродов нет, чая тоже. Хорошо, что Джесс, несмотря на мои протесты, дала с собой бутылку чая и сэндвичи. Попутчицы ели сладости, я овощи из сэндвича, Вася — ветчину, а Воровка хлеб.
После обеда мы рассматривали волшебные журналы «Ведьмополитен», «Ведьмин досуг» и «Магический очаг». Познавательное чтиво о быте и жизни магического мира.
Из динамиков раздалось оповещение о том, что через пять минут мы подъедем к станции и нам необходимо переодеться.
Девочки, так же, как и я, уже были переодеты в школьную форму. Нам оставалось только накинуть мантии. Воровка с громким «Кр-р-р» вылетела из открытого окна вагона.
— Оставь его здесь, — сказала Ли, гладя на то, как я беру кота в охапку, — его доставят в школу, как и багаж.
— Вася не багаж. Вася кот, — ответила я, забирая рыжего с собой. Умом-то было понятно, что ничего с ним не случится, но мне было банально страшно. Пушистый питомец служил мне своего рода успокоительным. Кот кряхтел, но терпел. Мы вышли на платформу.
— Первокурсники! Первокурсники! Сюда! — орал здоровый горилла, ростом более двух метров.
— Он нас не съест? — спросила Ли.
— Эм-м-м, не знаю.
— Гарри! Гарри! — продолжал орать здоровяк.
— А вот и первый смертник, — сказала я. — Неизвестный Гарри, мы будем помнить твою храбрость.
Девочки засмеялись. Огромный громила представился лесничим и отвел всех к маленькому причалу, где нас ждали хлипенькие лодочки. Нам на этом добираться до школы? Ужас! Проверяющей организации на вас нет. Рассевшись по четыре человека в лодку, мы тронулись через огромное озеро к школе. Будь мне одиннадцать лет, открывшийся вид, наверное, произвел бы на меня впечатление, но не в сорок. Мои соседки восхищённо охали, кот рассматривал замок с широко раскрытыми глазами, а я с тоской вспоминала виды вечерней Москвы и Санкт-Петербурга. Нет, замок был красив, но всё познаётся в сравнении. И оно явно не в пользу красот Хогвартса.
Удивительно, но лодки не развалились, никто не утонул и не искупался. Всей гурьбой нас сдали профессору МакГонагалл. Женщина что-то говорила, её вроде внимательно слушали все, кроме нашей четвёрки. Девочки рассматривали подарки, а я крепко прижимала мурчащего Василия. Преподаватель куда-то ушла, впереди началась какая-то возня, но тут в комнату, где нас оставили, влетели… привидения. Они о чем-то спорили. Самое крупное представилось Толстым Монахом, который учился на Пуффендуе.
— Подождите, — начала я, — вы же монах! Как вы могли учиться колдовству? И почему вы не в Царстве Божием? А инквизиция? Какой у вас сан?
— Извини, — пробурчал призрак, — сейчас я не могу говорить — времени нет.
— Значит, мне в Пуффендуй надо, — сказала я, глядя вслед удаляющимся призракам. — Что? Я желаю узнать, почему он не попал в рай, а болтается тут.
— Тебе в Когтевран нужно, — сказал кто-то.
В этот момент зашла уже знакомая нам профессор и повела нас за собой.
Большой Зал был красив — четыре длинных стола, знамёна, свечи, потолок. Грейнджер начала что-то там вещать про Основателей, а меня заинтересовала табуретка, стоящая около преподавательского стола.
На рассохшемся сидении лежала старая-престарая пыльная шляпа. Она была вся в заплатках и потёртостях. И зачем её приволокли? Вдруг у головного убора появился рот, и она начала горланить песню.
Спасите мои уши! Группа «Поющие трусы» по сравнению с этим — просто боги музыки.
Песня закончилась, зал поаплодировал, и Минерва МакГонагалл стала выкрикивать имена первокурсников.
Первая девочка отправилась на Пуффендуй, потом следующая. Распределение пошло довольно бодро. Каждого нового члена факультета встречали аплодисментами. Грейнджер ушла за стол ало-золотых. Всё, туда мне ходу нет, а то убью ненароком. Когда к МакГонагалл подошёл мальчик по фамилии Долгопупс, его лицо показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его видела. Толстячок после вердикта шляпы «Гриффиндор» даже забыл её снять — так и отправился к столу в ней. Под общий смех и улюлюканье красный как рак Невилл вернул головной убор преподавателю. После этого инцидента все немного расслабились. Толпа первокурсников продолжала уменьшаться.
— Малфой, Драко, — выкрикнула МакГонагалл.
К табурету подошел белобрысый мальчик с брезгливым выражением лица. Не заметить наше сходство было просто невозможно — тот же разрез глаз, скулы, бледная кожа, взгляд.