— Знаешь, подруга, только не обижайся, — поспешно сказала Булстроуд, — но Большой Отец — редкостная скотина! Он, конечно, преследовал свои цели, но мог и не навязывать тебе всё это.
— Можно поподробнее?
— Если бы ты отправила бы их в близлежащий госпиталь и сдала бы медикам кольца и камень, то долг был бы снят. Кстати, а он снят?
— Браслет исчез с руки после того, как я проснулась на алтаре со Снеггом, — вот это поворот! — А почему ты решила, что было бы достаточно сдать их медикам?
— Как ты любишь говорить: «Потому, что небо зелёного цвета!». Твоя задача была помочь Рабастану. У него, преимущественно, были раны от атакующих заклинаний и лёгкое отравление ядом змеи. Сапфир вполне бы справился с этим, даже несмотря на то, что он не может претендовать на Главу. Женился, родил бы ребёнка и сделал бы его Главой. Откат бы ты получила, но не смертельный, а его бы вытащили — камешек-то с колечками очень нужны кому-то. Ребёнка вернули бы Малфоям — Нарцисса там слезами обливается, что не смогла сберечь единственную память о своей сестре.
— Короче говоря, naebali, no s dyshoi! — горько произнесла я. Было обидно осознавать, что старый вождь меня использовал, а Рабастан промолчал.
— Примерно так. Понимаешь, ты в этом никогда не крутилась и не знаешь всех тонкостей, вот они и воспользовались, даже не обманув, но не договорив многого.
— И что мне теперь делать? — в голове сумбур, в сердце — раздрай и полное разочарование.
— Становиться Главой Рода, нагадить Большому Отцу и прославить фамилию, а не раздавать деньги направо и налево, отдав всё на откуп Рабастану. Я смотрю, главенство в доме у него, а не у тебя. Смотри, потом сложно будет себя поставить.
— Что ты предлагаешь?
— Для начала провести пару ритуалов Главы, прочитать родовую книгу и выполнить все обязательства из неё.
— Книжки привезут только к середине августа…
— И? Пусть тебе в универ доставят. Прочитаешь и порт-ключом прибудешь, ритуалы проведёшь. Ты когда уезжаешь?
— Через девять дней, — хмуро ответила я, ехать на учебу уже не хотелось.
— Ну, давай думать…
За оставшееся время мы с Булстроуд провели два ритуала — стабилизирующий поток магии через кольца и их привязку к определённым людям. Второй ритуал — иерархия в Роду. Так, я теперь самая главная, моё слово — закон. Следом идёт Снегг, потом Рабастан и Дэн, а затем Софи и Вася. Затем я поругалась с дядюшкой, но благодаря иерархической составляющей Лестрейндж не смог мне перечить и был вынужден подчиниться, взяв на себя работу по созданию магических зон и ловушек на территории дома и лесополосы вокруг.
Самое сложное — это разговор со Снеггом. Северус лишился всего — славы, денег, звания, имени… Он не был благодарен за спасение, и я его понимаю. Радует то, что он не орал (связки всё ещё слабые), не возмущался и ногами не топал — слишком слаб, ходить без трости не может. Бывший учитель спокойно выслушал мои ценные указания насчет Рабастана, алтаря и ребёнка. Только спросил разрешения оборудовать небольшую лабораторию, чтобы подготовиться и сдать экзамен на мастера по новой. Вот и вся реакция. Честно говоря, жду с ужасом, когда он выздоровеет и устроит полноценный скандал по типу: «А я не просил меня спасать!».
В предпоследний день июля Уилсоны закатили прощальный ужин, так как я и Милли уезжаем на учёбу, а тридцать первого июля мы с подругой перенеслись порт-ключом в Салемскую магическую академию.
* * *
Последний учебный год начался с первого августа — я ходила на пары, а Булстроуд сдавала экзамены в основной колледж. Сдала, поступила, платно, без скидки — тридцать семь тысяч долларов в год на факультет «Изобразительное искусство», по специальности «Изобразительное искусство», как-то так. На практике же Милли сможет писать волшебные картины (которые двигаются), продавать их, открыть свою галерею или работать в музее (любом, хоть магическом, хоть маггловском). Но цена — запредельно! Хотя, те же экономисты платят почти пятьдесят в год, а юристы и того больше. Обидно, что без скидки, но, как сказала Милли: «Я поступила, и это главное!». Деньги на учёбу у неё были — продажа дома, драгоценностей и книг, так что моя кубышка осталась нетронутой. Булстроуд поселилась в нейтральном общежитии, но довольно часто обитала у нас в комнате. Пришлось даже кровать трансфигурировать в двухъярусную, чтобы ей было где спать. Милли чувствовала себя не очень уютно под взглядами других студентов — пресса постаралась на славу, и вновь прибывших англичан встречали с опаской и презрением. Ещё бы! Газеты поливали грязью волшебное сообщество Великобритании, называя граждан «бесхребетными лентяями, которые вместо борьбы взвалили груз ответственности на больного ребёнка» (это про Поттера, если что) и обсасывали тему оправдания большого количества чистокровных волшебников, ошибочно заключённых в Азкабан (шрамоголовый мои указания всё же выполнил и вытащил из Азкабана почти всех). Многие считали, что Миллисент трусливо сбежала из страны, ну, и отношение к ней было соответствующим. Решить проблему, как это делалось в Хогвартсе — кулаками, нельзя. За драку отчисляли без возврата денег, которые платились разом за весь семестр. Так что ей приходилось огрызаться и строить мелкие пакости в виде исчезающих чернил или жвачки в волосах, короче — детский сад, штаны на лямках. Наша комната была островком спокойствия и умиротворения — девочки с большим удовольствием позировали в национальных костюмах для эскизов и картин, я шила очередную мантию, а Вася нагло спал на моей кровати, и даже тянущие боли внизу живота не могли нарушить идиллию. О том, что должно не только болеть, но и кровь идти, я сообразила только в октябре, когда Булстроуд попросила одолжить прокладки, поскольку себе она забыла купить. Пришлось срочно мчаться в аптеку за тестом и дожидаться, пока все третьекурсницы уйдут.