— Э-э-э, мы вроде как всё обсудили уже…
— Не всё, — ответил Рабастан. — Ты теперь Глава, и от тебя зависят магические потоки…
— Короче, — устало перебила я. День был напряжённым и, честно говоря, хотелось просто спать.
— Ты чувствуешь поток силы и куда он распределяется?
— Да.
— И как?
— Никак. А что-то должно было быть?
— Тебе не сложно воспринимать образы, мысли и магию?
— Чего? Объясните толком, а то я ничего не понимаю.
— Через тебя как-то проходит магия Рода, которую ты направляешь. Глава чувствует всех членов семьи и даже может сказать, кто и чем занят. Часто это становится проблемой — человек не может отделить себя от других членов, постоянно выпадает из реальности и, сам того не желая, подсматривает за другими. Тот же Долгопупс никогда не выберется из своего безумия потому, что он смотрит на жизнь своих сына и матери, как по телевизору. У тебя не так?
— Нет, удивилась я. — А должно?
— Ты совсем ничего не ощущаешь?
— Ощущаю… Ну, даже не знаю, как описать… Мне просто известно, что вы делаете, если сосредоточиться. Это как с Васькой — я точно знаю, что он сейчас в столовой и очень доволен. Если бы ты не спросил, я бы и внимание не обратила на это. У меня просто чёткая уверенность, что всё хорошо.
— Что сейчас делает ребёнок? — неожиданно спросил Северус.
— Спит.
— Странно это. Может, из-за беременности? — спросил дядя.
— Не знаю. Всё может быть.
— Сайрус, — обратился Рабастан, — ты как думаешь?
— Думаю, что окклюмент из неё никакой, поэтому закрываться приходится мне.
— И ты молчал?
— Ты не спрашивал, — коротко ответил Снегг.
— Может мне кто-нибудь объяснить? — взвыла я.
— Есть такая наука — окклюменция, — начал муж, — она позволяет закрывать свой разум от вторжения. Мы связаны и, чтобы тебя не беспокоили чужие эмоции и мысли, я, как супруг, закрыл твой разум, переведя большую часть на себя. Полностью изолировать не получится, да и не надо.
— А ты? — спросила я, не заметив нового обращения
— Что я?
— Ну, как ты справляешься?
— Привык.
— Эн, разве тебе после принятия Рода в голову чужие мысли не лезли?
— Нет. Голова только болела и ныла постоянно, и сны дурацкие снились, но я думала, что это из-за новых впечатлений и смены места жительства. А после … ну… алтаря, действительно, стало легче.
— Северус, — прошипел дядя, — о таких вещах нужно сразу ставить в известность!
— Зачем? — удивился Снегг. — Ничего выдающегося я в этом не вижу.
— Да ты понимаешь, что это её обязанность! Потом проблемы начнутся — не разгребём!
Рабастан распинался минут сорок о том, какая это безответственность и что он хочет сделать с нами за это. Снегг только закатывал глаза, а я нагло хрустела чипсами, которые оставила Квикки, ожидая, когда монолог закончится. Итогом сей речи стало решение дяди обучить меня окклюменции и в заверение Северуса, что со мной, как с Поттером, не пройдёт. Затем ещё минут тридцать прошли в препирательствах между мужчинами на тему моего обучения той самой окклюменции. Они, может быть, ещё бы часа полтора переругивались, но у меня закончились чипсы, и я просто выставила их за дверь, сказав, что разберёмся дома.
* * *
Празднование Самайна или Хэллоуина (кому как больше нравится) проходило дома, в штате Мэн, куда мы с Милли и Васей перенеслись порт-ключом. Днём по территории, прилегающей к дому, было разбросано зерно, на костре зажарен хлеб и яблоки, а вечером зарезан ягнёнок и принесены в дар огню овощи и злаки. В ритуале участвовали все, включая прибывших Уилсонов, Васю и Софью. Сложного ничего нет — бросить яблоки и морковь в огонь, откусить кусочек подгоревшего хлеба, нанизанный на еловый прутик. В ритуальном зале были только мы с Северусом, Рабастан и Вася. Кот приволок большую и жирную крысу для алтаря, которую и убил на столе. После жертвоприношения маленький барашек был нанизан на подготовленный вертел и приготовлен всё на том же костре, а потом разделён между всеми присутствующими. Понятно, что малышка мясо есть не будет, ей всего лишь семь месяцев, а официально и того меньше, но играет роль сам факт предоставления куска жертвенного барашка. Шашлык, предназначенный для Софьи, слопал всё тот же Вася, который потом нагло завалился спать на тёплую золу от костра, а утром отправился громить Снегговскую лабораторию. Почему кот так не любит зельевара — я не знаю, но отвлекать от важного дела рыжего засранца мы не стали, отправившись в колледж без него.
Муж вернул кота через три дня. У Сайруса-Северуса было расцарапано лицо и руки. Да, особенность рыжего книззла в том, что раны, нанесённые его когтями, не поддаются магическому лечению — только обычным способом. Отвечать на мой вопрос, что они не поделили с Васей, Снегг не стал, лишь сунул в руки книги по окклюменции, сказал, что на Рождество проверит, как я прочитала и исполняла ли рекомендованное в книгах.