Рабастан и Булстроуд хихикали, глядя на наши пикировки, чета Уилсонов, которая прибывала в гости порт-ключом в каждые выходные, качала головой, и только Дэн говорил нам, что мы идиоты и обречены на счастливую совместную жизнь. Ну, не знаю — меня раздражала манера Снегга показывать всем, что он умный, а остальные — дебилы. Ему не нравилось мои вечное «Почему и зачем?». Мы оба понимали, что это глупо, но пересилить себя не могли.
Все каникулы я посвятила записной книжке предков, ритуалам, вычитанным в ней, и пошиву дипломной работы. Рожать-то мне в апреле, а значит, с января нужно шить и покупать приданое, соответственно, закончить диплом нужно как можно быстрее.
Кстати, о детях, точнее о конкретном ребёнке — Софья росла очень спокойной и вдумчивой девочкой. Она не доставляла хлопот ни няньке, ни нам — спокойно играя в манеже с игрушками и кушая всё, что дают. Магических способностей у неё пока не наблюдалось, но, как сказала старая Нэн (няня), — Софи вырастет очень сильной ведьмой: уже сейчас старые индейские магические игрушки в её руках меняли цвет и форму. Чем ярче каменная или деревянная собачка (кошка, лошадка), тем сильнее волшебник. Времени играть с дочкой у меня особо не было, так что мой максимум — потаскать на ручках минут десять и покатать в коляске перед домом. Снегг вообще с ней не общался, будто её не существует. По-моему, он просто не знает, что с ней делать, и элементарно боится подойти. Единственный раз, когда новоявленному папаше пришлось взять Софу на руки — для фотографии, с которой потом Булстроуд нарисует портрет, обычный. Мне картины, раздающие советы, не нужны — в школе хватило.
Милли начала работу над картиной сразу по возвращении в академию. В нашей комнате появились мольберт, краски, кисти и большой холст на подрамнике. В отличие от меня подруга ходила не на все лекции, а только на необходимый минимум, списывая большую часть информации с моих конспектов
А ещё она огорошила новостью, что хочет выйти замуж за Рабастана. Вот тут я офигела… и не выфигела обратно:
— Милли, у тебя с головой всё в порядке?
— В порядке, — ответила она и, вздохнув, добавила: — Деваться некуда.
— То есть?
— Понимаешь, у меня-то камень и кольца с собой. Им тоже ритуалы требуются, иначе они просто угаснут.
— И? Тебе-то что? Живи в своё удовольствие. Зачем тебе этот хомут на шею?
— Тебя камень звал?
— Звал.
— Вот и меня зовёт. А когда ты ритуалы проводишь, такая тоска сердце сжимает, что не могу.
— А почему за дядю?
— Он сам предложил.
— А ты?
— Обещала подумать. Это ещё летом было.
— И ты решила принять предложение, — не то что бы я не была рада, но и восторга не испытываю, скорее, принимаю как данность.
— Устала. Камень требует, кольца тянут, на Йоль думала — сердце не выдержит. Хорошо, что проф… ой, Сайрус какое-то зелье дал — легче стало. Ты не против?
— Не против, но зачем? Ты чистокровная ведьма, а камню без разницы, кто глава. Ну, и приняла бы кого-нибудь в Род.
— Кого? Ты вокруг давно смотрела? Одни… придурки кругом: спят и видят, как бы захапать мои деньги, камень и меня в бесплатную домработницу превратить.
— Всё равно не понимаю — купи дом и живи в своё удовольствие.
— Купить-то куплю, а дальше? Думаешь, не найдутся желающие на молодую ведьмочку с наследством? Сил-то у меня мало — отбиться я не смогу.
— И ты решила пойти по пути наименьшего сопротивления.
— А почему я должна искать сложные пути? Зачем? Лестрейндж холост, работает, адекватный — кричать, как мой отец, что женщина должна обслуживать мужчину, он не будет.
— Твой отец? — а вот это что-то новое.
— Бабушка всегда говорила, какой он хороший, но правду-то не скроешь. Мне рассказывали, что он запер мать в четырёх стенах, заставив заниматься только домом, и запретил идти учиться дальше, а ведь ей всего шестнадцать было!
— Ясно.
— Ну, ты не против, чтобы я и твой дядя…
— Не против. Когда жениться собрались?
— Летом, на Литу. Там по ритуалам проще всё будет сделать.
— Умеешь ты огорошить, подруга.
— Умею. Знаешь, как мне было стыдно, когда оказалось, что это я тебя втянула со всем этим Родом?