Первой в зелье упала моя капля крови, затем Малфоя и… зелье стало бледно-бледно жёлтым, почти прозрачным.
— Не родственники, — заключила Стебель. — Северус, я могу забрать ребёнка?
— Да, — хрипло ответил тот, — конечно.
Люциус Малфой неверящим взглядом смотрел в пробирку.
— Мистер Малфой, — начала я, — с таким цветом волос в Советском Союзе каждый пятый. Если у вас нет родни в СССР, то родственниками мы с вами не являемся.
— Люциус, — сказала Стебель, — это всего лишь шутка природы. Они просто похожи, так иногда бывает.
— Спасибо, что согласились, мисс, — взяв себя в руки, сказал Малфой.
* * *
Утро воскресенья было пасмурным и хмурым. После завтрака я отправилась к девочкам из кружка рукоделия. Когда до дверей класса, в котором мы занимались, оставалось три шага, из-за угла вылетел Драко Малфой со своими дружками, вроде их зовут Дрэбб и Гроил. Не помню точно.
— Ты всего лишь грязнокровка! — с ходу начал мальчик.
— А вы, мистер Малфой, невоспитанный чистокровный хам! Ваш дедушка, несомненно, расстроится, узнав о том, что его внук игнорирует правила хорошего тона, — всё же мозги взрослой тёти дают о себе знать, и красиво затыкать оппонента я могу.
— Ты…ты…ты… — белобрысый не знал, что ответить. О строгости его деда слагали легенды. Мальчик очень боялся старшего родственника.
— Прежде, чем бросаться такими словами, мистер чистокровный хам, уточните факты, — я зашла в класс и громко хлопнула дверью.
— Доигрался, — сказала Джемма, председатель нашего кружка.
— Ты и вправду напишешь его деду? — спросила первокурсница Дафна Гринграсс.
— На первый раз прощу, на второй скажу декану, а на третий напишу.
— Анна, извини за некорректный вопрос, — сказала Алиса Сметвик, третьекурсница Слизерина, — но кто твои родители?
Этого и следовало ожидать. Волшебники всегда узнают, из какой ты семьи. Общество небольшое, и выйти замуж за брата или сестру никто не хочет. Чаще всего те, кого считают магглорождёнными, потомки сквибов или бастарды. Вот и перестраховываются, выясняя генеалогию.
— Люциус Малфой сделал проверку на родство. Он мне не отец. Мои родители были депортированы из СССР по политическим убеждениям. Были ли они магами или нет — мне неизвестно. Любая попытка узнать что-то о моих русских родственниках закончится очень большими неприятностями для всех. Если кто-то желает, можете сделать запрос в посольство Советского Союза о статусе моих родителей, только потом не жалуйтесь, — в принципе я и не соврала, только акценты расставила по-другому.
— Но ты же живешь с магглами! — воскликнула Дафна.
— Гарри Поттер тоже живет с магглами, но его никто не обзывает. Или у него нет родни в магическом мире? Есть. Уизли его родственники. Так почему же они не забрали Поттера на воспитание? Или Тонксы. Они тоже не могли взять? — мои вопросы повисли в воздухе.
— Знаешь, — сказала Джемма, — это так странно, слышать такие выводы от такой маленькой девочки.
— Менталитет сказывается, — проворчала я, садясь за очередной «шедевр».
В этот раз я мастерила красивую заколку для Миллисент. Девочка была очень домашней и с трудом привыкала к замку. Часто плакала у нас в гостиной. Её внешность оставляла желать лучшего — полная, с короткой стрижкой и самыми дешёвыми аксессуарами. Она очень болезненно воспринимала разницу в социальном статусе. Слизеринки-первокурсницы относились снисходительно, но дружить не хотели. Они были из обеспеченных семей и поглядывали на домашнюю Милли свысока. Я сдружилась с ней на второй день пребывания в школе. Она плакала за портьерой в коридоре. Утром, в спальне, Пэнси Паркинсон хвасталась новыми серёжками и колечками, Гринграсс — заколками, Стэнфилд — браслетом. У Булстроуд такого отродясь не было. Ей было горько и обидно, что её бабушка не может позволить такого для внучки. После смерти родителей Миллисент женщина распродавала имущество, чтобы как-то сводить концы с концами. Единственным утешением для неё были сладости и книги. Всё это девочка, захлёбываясь слезами, рассказала мне.
Я хотела немного приободрить её. Увы, к рукоделию она не склонна, но умела замечательно рисовать и писала стихи о природе. Милли жутко стеснялась подать заявки в литературный кружок и художественную мастерскую. Затащить её туда мне удалось только в четверг. Председатель художников был доволен — у Миллисент есть данные. Сейчас я делала красивую заколку— кувшинку и зёленый галстук для неё. В благодарность за внимание Булстроуд угощала меня бабушкиной выпечкой и давала книги из семейной библиотеки.
Я просидела с рукоделием до семи вечера. Пришлось идти мыться и стирать в общую ванную, в которой было очень холодно.