О моём здоровье справлялись каждый день. Приносили новые игрушки и книги, покупали новую одежду. Да, пусть это были самые дешёвые вещи, но новые! И это всё для меня одной. Миссис Бантли помогла мне освоить язык и приносила разные вкусности, которые разрешал врач. Оказалось, такая ситуация у всех сирот, лишившихся обоих родителей, а ко мне было особое отношение, как к ребёнку, в котором заинтересовано другое государство. Женщина принесла мне набор для вышивки, краски и альбом, настольные игры.
Первые две недели после пробуждения я почти не ходила. Состояние моих ног точно охарактеризовала ведьма из Русалочки: «Каждый шаг — боль. Каждый шаг — боль. И не вскрикнуть!» Возвращать мышцам подвижность оказалось очень больно. Ходить меня учили заново. Лечащий доктор не знала, каким образом объяснить данную проблему с медицинской точки зрения. По результатам обследования с ногами и позвоночником всё было в порядке. Моим случаем заинтересовались частнопрактикующие врачи. Сошлись во мнении, что угарный газ что-то повредил в мозгу, и мы имеем такие последствия. Ну, не рассказывать же им, что старые привычки конфликтуют с новым телом. Я привыкла к другому весу, росту, питанию, а тут тело восьмилетней соплюшки.
Время в больнице прошло очень плодотворно.
Во-первых, теперь я более-менее говорю по-английски, а также читаю и пишу. Во-вторых, я теперь знакома с кучей медицинского персонала, в частности, в хороших отношениях с заведующей детским отделением миссис Конел. Ей понравилась маленькая и тихая девочка, скромно вышивающая в уголочке игровой комнаты, которая, в отличие от большинства других пациентов, не орала, не пищала и не ревела, стойко перенося все процедуры. Практически все вышитые картинки я оставила в госпитале. Не без гордости могу сказать, что теперь они украшают стены и постельное белье детского и взрослых отделений.
Первый раз взглянув в зеркало, я была шокирована. Маленькая, тощая, бритая. А кожа так вообще с синюшным оттенком. Господи, из какого концлагеря выпустили этого ребёнка? Потом долго ревела, вспоминая свою прошлую жизнь и внешность. Утешали всем отделением. Маленький Деннис Криви подарил свою конфету, а навещавший его брат Колин на следующий день принёс красивый белый платок с роскошными цветами. Смущаясь и краснея, он пояснил, что в магазине ему и родителям сказали, что их носят в России. Я поблагодарила мальчика и его родителей, пусть и на ломаном английском, зато искренне. Потом не раз добрым словом я вспоминала этот подарок — от него веяло теплом и заботой.
Волосы росли быстро, и к моменту выписки я уже щеголяла белокурой шевелюрой почти до плеч. Доставшуюся мне внешность можно описать одним словом — порода. Тонкий нос, алые губы, синие-синие глаза и белые волосы. Белой была не только голова, но и ресницы с бровями.
Свою прошлую специализацию — пошив одежды — я реализовала и здесь. Шила, конечно, пока для кукол. Персонал был доволен, миссис Бантли всё поражалась тому, что мне совершенно не жалко отдавать другим детям свои изделия. А я всего лишь пыталась вернуть былую подвижность своим пальчикам.
Однажды в лунную ночь мне не спалось.
— Здравствуйте, миссис Конел, — поприветствовала я женщину, столкнувшись с ней в коридоре.
— Здравствуй, Энни, — ответила заведующая отделением, — почему не спишь?
— Не хочется, — ответила я. — А чем вы заняты?
— Думаю, что можно сделать с этим халатом. Видишь, тут пятно от кофе? Оно не отстирается. Выбросить жалко, а носить уже нельзя.
— А можно, я его заберу? — в голове поселилась неожиданная идея.
— Можно, а тебе зачем?
— Я же вышиваю, вот и попробую что-нибудь вышить. Цветочек или солнышко.
— Уж лучше змею с ядом.
— Как это?
Женщина подвела меня к большому стенду в коридоре.
— Видишь этот знак? Так медики по всему миру отмечают свою принадлежность к делу Гиппократа.
— Ого, я не знала. Спасибо. Можно, я попробую?
— Бери. Может, что-то и получится.
И у меня получилось! Я ведь не только шить-вышивать могу, но и вязать. А вы поживите в России, когда денег нет — всему научитесь.
Миссис Конел получила назад свой халат с интересной отделкой — в том месте, где было пятно от кофе, красовался символ Гиппократа. Рукава, воротник и подол были обвязаны крючком в той же цветовой гамме, что и эмблема. Женщина очень удивилась и обрадовалась неожиданному решению. Доктор не могла носить такой халат, приходя к пациентам, но надевала его на торжественные мероприятия. А мне подарили просто огромный набор для вязания и вышивания. Через несколько дней заведующий травматологическим отделением попросил вышить у него на халате подвязанное искривлённое дерево, которое являлось символом ортопедии и травматологии.