Следом за хогвартским увесистым посланием я распечатала письмо Милли, где она интересовалась, как я съездила, а также сообщала, что с меня два галлеона за комплект учебников Локонса. Цена на его книги была заоблачная, и девочки всех вторых курсов решили купить по одному комплекту на каждый факультет. Уже легче. Отдавать полтора галлеона за каждую книжку даже не «жаба давит», а «жадность душит». Падма написала, что большая часть когтевранцев приобрели учебники из «чисто исследовательского интереса» и теперь сверяют методы Златопуста с официальной литературой. На Гриффиндоре все семь книг купили Грейнджер и Браун. Первая, потому что так сказали, а вторая — фанатка Локонса.
Еще были письма от Ли, Нотта, Финч-Флетчли, Тонкс, Диггори, Вилкоста и Малфоя. Первые три послания недоумения не вызвали, а вот последние четыре, мягко говоря, удивили. Причем писали не школьники, а их родители с просьбой о встрече. Прочитав письма чистокровных волшебников, пришлось признать, что без помощи кого-то со стороны не смогу разобраться в хитросплетениях словесных кружев. Взяв перо и пергамент, я написала большое письмо бабушке Миллисент. Ответное письмо прилетело ближе к полуночи. Леди Булстроуд написала, что, скорее всего, меня хотят признать, как Блэк, а Вилкост хочет навесить «Долг Жизни». Весть о том, что я похожа на мать Малфоя-младшего, обсуждалась ещё с марта месяца. Отчисление Вилкоста только подлило масла в огонь. Все считали, что директор не будет «впрягаться» из-за сиротки, пусть и с возможным магическим родством в России. Старушка говорила мне прямым текстом о том, чтобы я ни в коем случае не соглашалась на официальное признание родства, — проблем не оберусь — и даже описала эти проблемы. А Диггори и Вилкоста советовала проигнорировать. Чем дольше промариную их, тем больше смогу стрясти. Нариане Булстроуд я верила, старушке осталось жить года три — четыре, а затем её внучка останется одна. Невеста она незавидная, да и по характеру — амёба. Пожилая леди хотела, чтобы я, со своим прагматичным и циничным характером, не оставила мягкую и домашнюю Милли одну. Ответы на остальные письма были дописаны ближе к трём часам утра.
Сейчас, стоя посреди большого зала волшебного банка, я прикидывала, угадала ли леди Булстроуд причину заинтересованности в моей персоне или нет.
В начале десятого один из гоблинов отвёл меня в небольшое светлое помещение с двумя диванами друг напротив друга.
— Здравствуйте, мисс МорозОва, — приветствовал Малфой, неправильно ставя ударение.
— МорОзова, — не люблю, когда коверкают мою фамилию. — Вы что-то хотели от меня? Извините, но искусству светской беседы меня никто не учил, поэтому сразу к делу.
Я не стала проходить к диванам, а осталась стоять возле двери, готовая выскочить в любой момент.
— Мисс Морозова, — начал Малфой, — думаю, что вы понимаете, кем были ваши родители.
— Русские эмигранты, — перебила я его. Лицо миссис Малфой ничего не выражало, а Тонкс скривилась.
— Возможно, что ваша мама была эмигранткой, но отец — кто-то из Блэков. Мы бы хотели произвести тест на родство и обсудить дела рода. Блэки очень богаты и влиятельны, а их делами никто не занимается…
Вот этого я и боялась. Нет уж, идите вы, дядя, куда подальше. Обсудят они, навешают долгов, а я отвечай. Долг Блэков перед Гринграссами составлял около ста тысяч галлеонов. Прибавьте к этому долг Гринготтсу и брачные договора на будущих потомков. Спасибо, мне такое родство и даром не надо, и за деньги не надо!
— Вы серьёзно? — сарказм в моем голосе уловили все, но Малфой «держал лицо». — Во-первых, я несовершеннолетняя и участвовать в сомнительных ритуалах, где одним из участников является половозрелый дядя — не собираюсь.
Сделав шаг назад и приоткрыв дверь, чтобы можно было выскочить из комнаты в любой момент, я продолжила:
— Во-вторых, мистер Малфой, после всего того, что ваш сын мне высказал, после того, что делала ваша племянница, у меня только одно желание — обложить вас великим могучим русским языком! — в этот момент, толкнув дверь попой, я выскочила в коридор и продолжила говорить уже там. — Что касается наследства Блэков — да подавитесь вы!
А теперь, Анечка, бегом-бегом отсюда, строя из себя униженную и оскорблённую. Мое «во-вторых» и «подавитесь» расслышали все, кто был рядом, а это куча гоблинов и десятка два волшебников. Понятно, что просто так они не отстанут, но, после представления в банке, действовать в открытую никто не будет. Предположения бабушки Миллисент сбылись, а её рекомендации по «утиранию носа забывшим родство девкам» спасли меня на какое-то время от попыток ввести в род и навязать свою волю. Единственное, что странно — на помещении не было каких-либо чар от прослушивания и подглядывания. Малфой пожадничал? Или он ожидал, что маленькая девочка с криком «Ура!» согласится стать представительницей рода Блэк, и поэтому решил всем продемонстрировать мое добровольное согласие? Хм, наверное, второе, но всё равно, мои предположения «вилами на воде писаны».