В купе оказался весь второй курс Пуффендуя, кроме Ли, а также Булстроуд, обе Патил и Лаванда Браун. Мы начали рассказывать о прошедших праздничных днях, хвастаться подарками и рассказывать о забавных случаях на каникулах. Я поведала о борьбе с лисами и енотами, правда, умолчала о том, что зелье сама варила. Пусть думают, что купила его.
В купе заглянули сестры Гринграсс, затем Салли Перкс. Мун так и не появилась. Мы наколдовали подушек и уселись прямо на полу. Девочки хвастались обновками, купленными или подаренными на Рождество. Я в шутку предложила дать объявление о продаже ненужных вещей, поскольку у меня скопилась целая гора платьиц для принцесс и красивых кукол. Девчонки ухватились за идею и началось бурное обсуждение, как это организовать. До сих пор в Хогвартсе почему-то не было барахолки «Продам-Куплю». Ребята либо обменивались чем-то, либо искали покупателя лично.
— Идея хорошая, — сказала Сьюзен, — главное, чтобы нам разрешили. Это надо к нашему декану — она поможет.
— Или к Флитвику, — заметила Падма, — от МагГоннагал никакого толку. Её много раз просили помочь с трансфигурацией в общей гостиной и в спальнях, раз у нас нет комендантов в общежитиях.
— А она? — поинтересовалась Дафна.
— Только головой кивает и ничего не делает.
— Почему у вас нет комендантов? — спросила Ханна.
— Близнецы, Спиннет и Белл. Из-за них никто не хочет связываться с общежитиями Гриффиндора.
— А мы думали, что из-за Поттера, — встряла Астория.
— Не напоминай нам про этого наследника! — хором взорвались Патил.
— Да какой он наследник! — вмешалась я, — Слизерин в гробу перевернулся бы! Да и странно это…
— Что странно? — переспросила Мили.
— Поттер же сирота и воспитывается маггловскими родственниками?
— Да, — ответила Боунс.
— Я тоже сирота. А теперь сравни его и меня.
— Ты же девочка… — начала Дафна.
— Будто у меня был выбор, — проворчала я. — Не в гендерной принадлежности дело.
— Какой? — переспросила Астория.
— Половой принадлежности, — подала голос Салли.
— Так вот. Мне, как сироте, раз в год положена путевка в оздоровительный лагерь, выделяются деньги на одежду, учебные принадлежности, а моим опекунам платят зарплату за моё воспитание. Также у меня есть куратор, который проверяет перед школой всю форму и канцелярию. Не дай Мерлин что-то окажется подержанным — всё только новое или прошлогоднее. А ещё регулярные медицинские осмотры. У меня в карточке указано, что я, извините, девственница! И опекунам, как и директору школы, очень будет плохо, если до шестнадцати лет обнаружится, что это не так. А теперь вернёмся к Поттеру. Он сирота, которому положено то же, что и мне. И где всё это? У него джинсы и рубашка с чужого плеча. Ботинки явно не его размера. Про сломанные очки вообще молчу.
— За сиротами в маггловском мире такой сильный пригляд?
— Да. Я в конце года пишу заявление на выдачу маггловского табеля, чтобы предъявить его органам опеки.
— Действительно, странно.
Девочки стали обсуждать странности в поведении Поттера, потом разговор перекинулся на Уизли, с них на квиддич, а затем на деканов. За сплетнями время пролетело незаметно, и вот мы уже стоим на платформе в Хогсмите.
К большой толпе школьников подкатили огромные кареты, запряжённые страшными лошадьми. Животные были ростом с обычную лошадь, чёрные, обтянутые кожей, с длинной мордой и клыками как у саблезубых тигров, из волос — только короткий хвост и грива, а вместо глаз — чёрные провалы. Было ощущение, что зверей недокармливают — рёбра можно было легко пересчитать.
— Их не кормят, что ли? — возмутилась я вслух.
— Ты о ком? — спросила Милли.
— О лошадях, — ответила я, забираясь в карету к слизеринкам.
— Каких?
— Да тех, что карету везут, — меня начало раздражать непонимание Миллисент.
— Ты их видишь?
— Лошадей? Да, вижу.
— Это не лошади, — объяснила Дафна, — это фестралы. Их видят те, кто узрел смерть.
— Кто-то при тебе должен откинуть копыта, чтобы ты их увидела, — ядовито сказала Астория, и произнесла, обращаясь к Дафне, — заканчивай свой балаган с «Узрите свет», «Отриньте тьму»! Трелони недоделанная!