— Вообще-то наоборот — сначала тьма, — смутившись, ответила Дафна.
— Можно подробней про фестралов? — перебила я.
— Относятся к магическим существам, — начала отвечать Миллисент, — видимы только для тех, у кого на их глазах кто-то умер. Хогвартские — миролюбивы. Кареты таскают, летают с посылками в другие страны. Дикие фестралы — опасны. Могут и скушать человека — они хищники.
Показались огни школы. Девочки примолкли. Замок встретил нас холодными коридорами, вкусным ужином и злыми преподавателями. Как я выяснила позже, когда отправилась в больничное крыло проведать Васю и мальчишек, виной плохого настроения профессоров была Грейнджер. Увидела я её случайно — профессор Локонс зашел в больничное крыло проведать всех и передать свои фото с автографом. Мужчина отодвинул ширму и… Уж не знаю, кто её заколдовал, но Гермиона обзавелась шикарной кошачьей головой, хвостом и лапками. Снегг варил для неё какие-то зелья и мази, чтобы она поправилась. Если декан зелёных зол, то он портит настроение всем, включая директора. Локонс пулей вылетел из больничного крыла, бормоча что-то невразумительное, а из-за ширмы послышались сдавленные рыдания. Было мне её жаль? Нет, определённо нет.
Своими наблюдениями о том, что Грейнджер находится в больничном крыле с проблемами по мохнатой части, я поделилась с девочками, и по школе стала гулять новая сплетня о том, что бравая гриффиндорка пала жертвой наследника Слизерина.
Мозговой центр золотого трио выписали из больничного крыла в начале февраля. За это время каких только сплетен об её исчезновении не было. Самая популярная — очередная жертва Наследника, второй по популярности была версия про внезапную беременность и аборт, который является страшным грехом в магическом мире. Третья, больше похожая на правду, — неудачный эксперимент самой Гермионы или братьев Уизли. Уж совсем бредовой выглядела версия про то, что она и есть наследница Слизерина.
Пятого февраля мы с Ли Мун направлялись на урок ЗОТИ. Судя по заданному эссе, сражаться нам сегодня с вампирами. Интересно, кто будет играть нечисть? Опять Смита заставит, а тот и рад стараться — он сочинения не пишет, лень, отрабатывает актерским мастерством.
— И всё же, — вновь и вновь возвращалась Мун к истории с Грейнджер, которая позавчера вернулась к занятиям, — её вылечили быстро. А почему остальных — нет?
— Она же не окаменела. Просто неудачно поэкспериментировала, или над ней кто-то подшутил.
— Над остальными, значит, тоже пошутили? Эн, ты в это веришь? По-любому здесь золотая троица замешана! А им всё сходит с рук! Вчера Уизли и Поттер летали после отбоя, и ничего им не было. Даже Снегг промолчал.
Возле туалета на втором этаже пол был скользкий — вода превратилась в лёд.
— Ты куда? — спросила я Ли.
— Попу морозить, — ответила подруга и, передвигаясь скользящим шагом, скрылась в туалете.
— Ты долго? — крикнула я ей через три минуты ожидания.
— Смотри, что нашла! — Мун вышла из туалета, сияя, как новогодняя елка.
— Что за figna? — спросила я, брезгливо взяв из её рук чёрную тетрадь в кожаном переплёте.
— Книжка.
— Ага, вижу, — фыркнула я, перелистывая пустые бумажные страницы, — мокрый, старый, дешёвенький блокнот. У тебя денег нет на новый? Занять?
— Он такой…
— Склизкий и мерзкий, — ответила я и бросила книженцию обратно в туалет. Видимо, зря в школе не играла в баскетбол — блокнот, пролетев над перегородками, приземлился в самую дальнюю кабинку. Судя по истеричному крику и звуку воды, я попала в местное привидение — Плаксу Миртл.
— Пошли отсюда, — сказала Ли, потянув меня за рукав, — сейчас опять вода натечёт, а трансфигурировать ботинки в коньки я не умею.
— Угу. Пойдём крестьян изображать.
Мы обе весело рассмеялись и отправились на урок ЗОТИ.
До дня Святого Валентина жизнь была спокойная и размеренная — занятия, кружки, заказы, злющая Ли Мун и Нотт, которые уезжали на соревнования и их проиграли, окаменелые кошки и мальчишки, письма опекунам. Четырнадцатого февраля грянул... нет, не гром, серпантин!
Утро середины февраля было серым и хмурым. Мы с девочками, собравшись, отправились на завтрак, предвкушая сладкий чай и тосты с беконом.
— Что за?.. — только и смогла вымолвить Джонс, когда зашла в Большой зал.
Её реакция была полностью оправдана — из помещения исчезли гобелены с гербами факультетов. Вместо них висели розовые полотна, на которых красовались поздравления с днём всех влюбленных. Столы были задрапированы такими же розовыми скатертями. Профессор Локонс, в своей неизменной гламурной мантии, выдал речь на тему любви, влюбленности, любовного зелья и предупредил, что его «купидончики» будут разносить валентинки.