Шестого мая школа гудела растревоженным ульем — сегодня, в одиннадцать часов, начнётся матч Гриффиндор-Пуффендуй. Школьники отправились занимать места ещё с девяти утра. Ну, я, наверное, тоже пойду в сторону трибун а потом сверну. Студенты, нацепив атрибутику болельщиков, предвкушающее располагались на трибунах.
— Энни, ты куда? — меня окликнула Миллисент.
— Туда, — ответила я, махнув рукой в сторону трибун.
— И почему я тебе не верю?
— Потому, что у меня научилась! Пошли со мной.
— Куда идём? — спросила Милли, когда мы свернули с дорожки в сторону кустов.
— К Хагриду.
— Зачем?!
— Кексы кушать! — о выпечке лесничего ходили легенды.
— Ну, а серьёзно?
— Хочу волос единорога раздобыть или ещё чего-нибудь.
— Ну да, — язвительно сказала Миллисент, — как я не догадалась. Для этого надо лазить через кусты, вместо прогулки по дорожке.
— Зато делиться не нужно, — заметила я. — Что? Думаешь, Снегг или эти рыжие экспериментаторы откажутся от халявных ингредиентов?
— Энни, — тихо сказала Булстроуд, подходя к избушке, — это Малфой прислал тебе подарок на День Валентина.
— Что? — вот это новость!
— Я неделю назад услышала, как белобрысый Грегу хвастал, что он тебя уделал, а копают близнецы.
— Но почему тогда их…
— Чей он крестник? — перебила Мили. — Да и Уизли порядком всем надоели.
— Ладно, — вздохнула я, — спасибо, что сказала.
Мы поднялись на крыльцо избушки. Залаяла собака, а затем распахнулась дверь.
— Чегой-то тут ходют? — пробасил Хагрид.
— Привет, это я — Анна.
— А, барсучонок маленький. Ну, заходите, заходите.
— Это моя подруга Миллисент Булстроуд.
— А, ты из этих… зелёных. Чаю будите?
— Будем, конечно!
Мы уселись на грубо сколоченные стулья. Лесничий поставил перед нами огромные литровые кружки и принялся возиться с чайником. Клык положил голову на колени Булстроуд. Зря она решила его почесать — неаполитанские мастиффы слюнтяи ещё те. Через полминуты мантия Милли была заляпана собачьими слюнями.
— Анна, — начал лесничий, — ты бы парней простила. Не они это.
— Им полезно, — надулась я, — физический труд облагораживает человека.
— Всё равно — несправедливо это.
Следующий час прошёл в уговорах простить Уизли и поговорить с директором. Хагрид был упорным, когда дело касалось любимчиков, в числе которых были близнецы. Пришлось согласиться. Затем еще минут сорок лесничий рассказывал об своих питомцах и зверье из леса. Вышли мы из избушки ближе к полудню.
— Видимо, матч закончился, — сказала я, — глядя на пустующие трибуны вдалеке, — пошли обедать, что ли.
— Не хочу, — ответила Булстроуд, — давай в гостиной у вас чай попьем.
— Пойдём тогда через теплицы — там прямой коридор в холл общежития.
Гостиная факультета гудела как растревоженный улей.
— Вы где были? — накинулся на меня Диггори. — Все преподаватели вас ищут!
— У Хагрида: чай пили и материал для работы взяли, — сказала я, тряся перед Диггори змеиными шкурами и сухими травами. А что?
— Ещё нападения. На кого — неизвестно. При пересчёте вас не нашли.
— Покушать тут есть? — спросила Миллисент.
— Вон на том столе, — махнул Диггори и направился к двери в покои декана.
Через полчаса Милли забрал Снегг, а ещё через час меня пригласили в кабинет директора.
* * *
Кабинет Дамблдора впечатлял — куча приборов, книг и феникс на насесте. Чем-то напоминает логово хомяка, который тащит всё к себе, что надо и не надо. Меня привела Стебель, а Миллисент — Снегг.
— Мисс Морозова, — сразу начал спрашивать мужчина в тёмно-бордовой мантии, — скажите, в какое время и с какой целью вы посещали школьного лесничего?
— Пришли мы в десять, а ушли в обед. Приходили, чтобы материал взять.
— Какой материал? — спросила женщина, очень похожая на Сьюзен.
— Мы состоим в кружке домоводства, — начала рассказывать Милли, — хотели взять шерсть единорога и некоторые травы, чтобы обереги сделать.
— Я могу допустить, что вы говорите правду, — продолжал мужчина, — но меня смущает время вашего нахождения у Хагрида.
— Вы сомневаетесь в словах моей студентки, Долиш? — презрительно выплюнул Снегг.
— Я лишь предполагаю. Итак, мисс?
— Чай пили, травы перебирали, шерсть смотрели, с собакой играли, — начала перечислять Милли.
— Хагрид никуда не уходил? — спросила женщина.