Милли не зовет в гости вообще никого — дома проблемы финансового характера. Ехать в Корею к Ли — ни визы, ни денег. Единственный, кто искренне желал видеть меня в гостях — это Колин, но я отговорилась, что уезжаю в Штаты. И ведь даже не соврала — про дату поездки разговора не было. После пятого курса меня, скорее всего, в Великобритании уже не будет, так зачем создавать Криви лишние проблемы из-за плотной дружбы со мной?
Вторая неделя ознаменовалась прилётом школьной совы с маггловскими документами и походом в клинику на ежегодный медицинский осмотр. Как же меня бесят вопросы про месячные и половую жизнь! Мне тринадцать, а выгляжу я от силы на десять-одиннадцать! Какая, мать вашу, половая жизнь?! Кстати, а где мои критические дни? Согласно графику, они должны начаться в этом году, но, учитывая мой рост и вес, могут не прийти. Самое странное, что анализ на гормоны соответствовал возрасту, но это никак не сказывалось на моем поведении — как была взрослая тётя в теле ребёнка, так и осталась. Импульсивных и по-детски наивных решений не принимаю. Но ведь гормоны влияют на поведение и внешность, а в моём случае почему-то этого не наблюдается. Ни прыщей, ни резких смен настроения, отсутствуют округлости в некоторых местах. Магия какая-то!
В клинике меня ждал сюрприз в виде знакомого «принца» по имени Дадли Дурсль. Он лежал на кушетке с капельницей в вене.
— Привет, мой рыцарь! — бодро начала я.
— Привет, — вяло откликнулся Дадли, — пить дай.
— А можно? — в ответ Дурсль лишь пожал плечами. Пришлось искать медработника и, получив разрешение, поить ребёнка.
— Спасибо. Ты здесь откуда?
— Ежегодный осмотр. А ты?
— Я с родителями. Мама на обследовании, а мне эту хрень в руку воткнули и говорят, лежи-отдыхай.
— Жаль. Я хотела, чтобы ты был моим принцем… Как школу закончил? — ох, зря я это спросила.
— Нормально, — мрачно ответил Дадли.
— Я тоже нормально. Представляешь, со мной в классе учится родственник королевы!
— Круто! А в моей школе учится сын русского миллионера! — оживился мальчик.
Целых полчаса, что Дадли пролежал под капельницей, он с упоением рассказывал о школе «Воннингс», крутых друзьях, разборках с «нищебродами и слабаками», а также про свой проект, который сдал на отлично. Он изучал влияние продуктов питания на организм лабораторных мышек.
— Анна, — меня окликнула Джессика, — тебе уже пора.
— Хорошо, сейчас попрощаюсь и поедем.
Честно сказать, я была рада избавиться от компании Дурсля, даже несмотря на то, что подошла к ему первой. Мальчик очень избалован, говорит и слышит только себя, мнение и чувства других людей его не интересуют. Про меня можно сказать то же самое, если бы не одно «но» — Дадли был глуповат и наивен, считая, что папины деньги и бейсбольная бита решают все проблемы. То, что у кого-то родители богаче и могут намного больше, нежели его папа, ему как-то в голову не приходит. Мол, я этому сынку миллионера дал в рожу, а он сразу в слезы, нытик. Подумать головой о нанесенном физическом и моральном вреде и, соответственно, возможных проблемах для фирмы отца Дурслю-младшему недосуг.
Сидя в машине, я всё же решилась спросить, чем больны Дадли и его мама.
— Вильям, я сегодня видела Дурсля под капельницей. Что с ним?
— Врачебная тайна.
— Ты говорил, что у него проблемы с сердцем…
— Говорил, — опекун ощутимо напрягся.
— Проблемы продолжаются?
— Да. Его родители потакают сыну во всём вместо того, чтобы заставить соблюдать диету и заниматься физкультурой! — Вил резко выкрутил руль и очень жёстко вошел в поворот. Хорошо, что я пристёгнута, хоть и нахожусь на заднем сидении. — Ещё эта блондинка…
— Мать?
— Отец! Мать только рыдает! Как же меня достало это семейство!
— Чем?
Вильям резко затормозил, затем опять тронулся, потом всё же припарковался на обочине, обернулся и зло спросил: