Нариана Булстроуд встретила нас возле кафе «Три метлы». Старушка стала ещё морщинистей и сгорбленней. Дорогая мантия и косметика не могли скрыть жёлтое лицо и усталый взгляд.
— Всё купили? — без приветствия спросила она.
— Здравствуйте, — ответила я, — мы всё купили.
— Милли, давай руку…
— Бабушка, — перебила она, — мне Энн предлагает работу…
— Что?
— Нужно раскрасить стены в детском госпитале — единороги, кошечки…
— Хорошо. Присылай сову и координаты аппарации, — быстро согласилась старушка. — Милли, дай руку.
— До скорого! Пиши! — попрощалась подруга и исчезла в вихре портала.
Интересно, а Снегг поговорил с ней? И почему Нариана согласилась на то, чтобы Милли работала?
До дому я добиралась автобусом. Стэн без устали трещал о сбежавшем Блэке и вознаграждении за его голову. Меня высадили там же, где и подобрали, только теперь страшно не было — солнышко, птички, белочки… дохлые. Видимо, Вася где-то здесь.
— Мау-мау-ма-а-ау! — послышалось в кустах.
— Ва-а-а-ся-я-я-я, — мой голос эхом разносился по лесу.
— Ф-ф-ф-ф, мряу! — из зарослей выпрыгнул енот, а за ним вприпрыжку следовала моя рыжая радость.
— Эй, стиляга из Москвы, — обратилась я к коту, — пойдём уже домой — я тебе мышей дохлых купила.
Кот презрительно фыркнул в сторону убежавшего противника и, подняв свой хвост, похожий на ёршик для бутылок, гордо прошествовал в сторону выхода из парка.
Домой мы вернулись в сумерках, потому что каждый встречный-поперечный так и норовил погладить котика и поговорить со мной, а также пожаловаться на голубей (обнаглевших лис, бродячих собак, котят, которых так некстати родила кошка — нужное подчеркнуть) и намекнуть, что для красивого и замечательного рыжика у них полная миска самого лучше корма. Учитывая, что Вася не ест, а жрёт как не в себя, то я была согласна на то, чтобы он поработал «санитаром района». Васяндр внимательно слушал и тёрся об ноги, видимо, предвкушал битву и вкусный обед. Меня немного бесило, что вместо того, чтобы стерилизовать кошек, миссию по избавлению от потомства перекладывают на моего кота, но в остальном — пусть идёт. Хотя на мои протесты рыжему плевать — котят он и так задавит.
С такими мыслями мы дошли до дома. Вильям копался в гараже, а Джесс готовила ужин.
— Анна, кушаем через час. Собирайся на завтра, — прокричала Джессика из кухни. Василий заинтересованно повел носом в сторону вкусных запахов, а я отправилась укладывать сумку в лагерь.
Завтра я буду наслаждаться детством — разводить костёр, петь песни под гитару, кататься на пони и собирать цветы. Скорей бы завтра!
Ужин протекал в семейной обстановке — Вильям и Джессика рассказывали весёлые, с их точки зрения, случаи в госпитале (что может быть весёлого в том, что во время операции забыли тампон в человеке или как «прикольно» вправлять челюсть, я не понимаю, но медики — народ специфичный). Идиллия была прервана телефонным звонком. Вернон Дурсль орал матом и требовал забрать племянника куда подальше. Злющий опекун собрался в Литтл-Уиннинг.
— Вил, — тихо начала я, — не ругайся только.
— Ну что на этот раз?
— Не ругайся…
— Анна, не строй из себя овечку…
— Вильям, — перебила Джесс, — дай ребёнку сказать.
— Когда мы ушли с собакой гулять, то у Дадли случился сердечный приступ, и появилась учительница из моей школы. Она наложила на него медицинские заклинания и дала обычного укрепляющего, которое я споила Дурслю. Вроде как он больше болеть не будет, — мой голос был очень тихим.
Вильям выдохнул, достал пачку сигарет, закурил и спросил:
— Почему сразу не сказала?
— Забыла.
— Собирайся, едешь со мной.
— Вил, я хочу этого зелья подлить Дурслям, чтобы здоровье поправить.
— Давай я обследую Дадли и, если всё хорошо, то дадим зелье Петунье. Вайден пришлёт несколько эликсиров, которые подходят обычным людям. Сейчас у Вернона куча народа в мантиях — устраняют последствия. Я уговорил их подождать меня.