- Заходи давай.
Они прошли в избу, Анна прикрыла за собой дверь.
- Тетка Акулина, а от Петра давно письма были?
- Да, что ты Анюта. Ведь мне извещение принесли, что пропал без вести мой Петруша, давно уж, летом сорок второго.
Акулина поднесла уголок головного платка к глазам, потерла их. Слёз уж давно не было, все выплакала, вытирала глаза по привычке.
- В одно время со мной значит – тихо сказала Анна. – Ты вот чего, тетка Акулина, ты только не голоси сейчас, не кричи. А то плохо Петру будет.
- Чой-то ты выдумала?
- Сейчас вернусь. Запомнила? Нельзя кричать.
Анна выскочила из дома, Петр уже стоял у крыльца, Анна даже вздрогнула.
- Тьфу ты, напугал. Заходи давай.
Она снова вошла первой, а за её спиной Петр зашел в дом.
- Тетка Акулина, не кричи. Вот твой Петр.
Акулина стала медленно оседать, Анна подхватила её.
- Помоги же, Петр, не удержу ведь.
Петр подхватил мать под руки, посадил на кровать, а Анна схватила ковш с водой, набрала полный рот воды, да дунула в лицо Акулине. Она пришла в себя, посмотрела на Петра и снова начала оседать.
- Ну что ты, мама. Смотри, я живой, я дома. Не кричи только.
Акулина внимательно смотрела на сына, изучала лицо. Потом обхватила его голову руками стала целовать. Она покрывала поцелуями его щеки, голову.
- Живой, сын, живой. Мой Петруша живой, сыночек.
Анна пятилась к двери, слезы текли по щекам. Она тихонько притворила за собой дверь, медленно пошла по улице.
Глава 6 Пропавший
В памяти всплыл тот день летом сорок второго, через пару месяцев после того письма, что Иван пропал без вести. Она в тот день затеяла большую стирку. Было тепло на улице. Они с детьми с вечера натаскали воды с речки в корыта, заполнили все ведра. Вода за день нагрелась от солнца. Маню, Ваню и Шуру она отпустила искупаться в речке. Она уже почти все перестирала, развешала на веревках сушиться, когда во двор вошла почтальонка.
- Бог в помощь, Анна.
- Спасибо, проходи Маруся, - Анна вытерла руки о фартук, подошла ближе.
- Аннушка, ты вот чего, пойдем присядем.
Анна прижала руки к груди, выдохнула:
- Похоронка?
- Нет, Анюта, официальное извещение, что пропал без вести твой Иван.
Анна села на рядом стоящий чурбан. Застонала, как от зубной боли. Но не заплакала. Не было слёз. Все уже выплакала. После первого известия, что Иван пропал, она плакала постоянно. Когда за скотиной убирала, когда траву косила, когда спать ложилась. Только при детях не плакала, сдерживала себя. Обещала им, когда не слушались: «Вот придет папка, я ему все расскажу». А вот сейчас не было слёз. Будто мертвое внутри все стало. Не было там сейчас сердца.
Маруся обняла Анну, прижала головой к своей груди.
- Ничего Аннушка, ничего. Может вернется еще. Не убитый ведь.
С того дня Анна не проронила ни слезинки. А вот сейчас шла к дому и слёзы текли по щекам.
«Господи, я верю в тебя, пусть мой Иван вернется домой, живой, здоровый. Сотворил же ты чудо, вернул Петра матери.»
Глава 7 Выживание
Осенью сорок третьего снова приехали люди с города. В этот раз забрали весь скот с фермы. Остались только две старые худые коровы, их и так собирались осенью на еду пустить, совсем молока не давали. Потом прошли по дворам и собрали почти всю живность. Случайно у некоторых остались у кого кура, у кого гусь, видно сидели где-то в темном углу. Ещё Тоня Акулова спрятала телочку. Как услышала, что скот забирают, так старшей дочери велела в лес за домом угнать и не возвращаться, пока не уедут. Когда женщины просили оставить хоть по одной голове скота, городские кричали зло:
- Вы тут в деревне сытые, а на фронте солдаты голодные. В городах есть тоже нечего.
Женщины замолкали и сами выводили скот.
С трудом пережили зиму сорок четвертого года. Фермы не было. Коров съели. Председатель честно разделила мясо по количеству ртов. Спасали насушенные ягоды и грибы. Варили похлебку. Крупы уже закончились, картошки было совсем мало.
Слепой дед ходил по домам, его кормили по очереди. Он советовал, чтобы обязательно оставили на посадку картошку, не съедали все.
- Голодайте, воду пейте, хвою и шишки заваривайте, а картошку на посев оставьте. Не глухие чать? Слышите меня.
Послушались деда, оставили все по не многу. Он же научил потом проращивать картошку, глазки выковыривать и сажать, а остатки картошки снова в еду пошла.