Весной женщины засеяли пшеницей небольшие поля, собрали все остатки пшеницы. Картошку посадили только на своих участках у домов. На колхозное поле семян не хватило. Кто-то в своих закромах нашел семена репы, вот её посадили вместо картошки на колхозном поле.
Летом снова собирали дикий лук, кислицу, щавель, варили суп из лебеды. Еще с лебедой смешивали горсть муки и делали тесто, из теста получались лепешки. Горьковатые, но голод на время заглушали. Дети сами себя подкармливали. Иногда удавалось корзинкой наловить мальков в речке. Тогда варили уху, мальков даже не чистили, так кидали в кипящую воду, добавляли лук, если был. А нет лука и так съедали, все же лучше, чем похлебка с лебедой.
Глава 8 Про плен
О том, что Петр вернулся, знала только Анна с детьми, да Акулина. Анна детям строго настрого запретила рассказывать о Петре. Сама вечерами иногда заходила к Акулине. Делилась, принесенными детьми дарами природы. Петр выздоровел, даже поправился. В чистой одежде, побритый сидел за столом, когда пришла Анна в очередной раз.
- Тетка Акулина, вот принесла вам ягод немного.
- Проходи Анна, садись за стол.
- Ой, Петр, да ты пьяный что ли?
- Ну и что теперь? Не человек что ли? Садись, что тебе расскажу.
Анна робко присела на скамейку, подальше от Петра.
- Видел ведь я твоего Ивана – заплетающимся языком стал рассказывать Петр. – Видел. Вместе мы с ним в плен попали.
Петр замолчал, еще потянулся к стакану. Потом махнул рукой, осоловелыми глазами посмотрел на Анну.
- Красивая ты, Анюта. Иван тебя сильно любил.
- Расскажи дальше, не томи, Петр.
- А вот так вот – Петр покрутил пальцами перед своим лицом. – Вот так все крутилось и вертелось в тот день. Немцы со всех сторон. Я зацепился за что-то упал, а твой Иван меня поднимать начал. Кто его просил? А?
Петр снова замолчал. Снова потянулся к стакану, но опять передумал.
- Кто просил? Если бы я лежал, может немцы бы прошли, подумали, что убитый. А так они нас обоих под прицел. Отобрали винтовки, согнали в кучу.
- А где это было?
- Под Вязьмой где-то. Потом нас погнали в Германию. Осень, холодно ночами особенно. Днем шли, а вечерами мы сами для себя строили ограждение, колючую проволоку натягивали. Потом спали на холодной земле. Нас почти не кормили. Может раз в два дня кидали булки хлеба.
Петр заскрипел зубами, сжал кулаки.
- Как собакам. Нет хуже, чем собакам.
Все-таки налил себе в стакан самогонки, выпил глоток.
- Так нас месяц гнали. Себе на потеху немцы придумали игру. Они включали музыку, открывали ворота и кричали «шнель, шнель» - это «быстро, быстро» по-ихнему. «Беги руссишь Иван, шнель». Потом музыку выключали и стреляли по убегающим. Я видел, что двоим удалось добежать до леса, успели они.
Петр потер глаза, залпом допил самогон из стакана, крякнул.
- А в тот день, я рядом у ворот был, когда фашисты снова эту игру затеяли. Как только ворота отрыли сразу побежал изо всех сил к лесу. Не добежал бы…
Петр наклонил голову, почти уткнулся в стол лицом, долго сидел молчал. Поднял голову, посмотрел на Анну зло, будто она в чем виновата, продолжил:
- Не добежал бы, музыка закончилась, фашисты пулеметной очередью стрелять стали. Меня в спину кто-то толкнул, я упал, а сверху меня придавило. Повезло мне. Повезло! Убили, бегущего сзади, а он, падая меня прикрыл своим телом. Еще и ямка подо мной оказалась. Не видно меня было под солдатом. Немцы прошли проверили, всем упавшим в голову выстрелили, чтобы наверняка были убиты. А мне повезло. Солдат меня полностью закрыл своим телом.
Петр встал, пошатнулся, подошел к кровати, упал на неё вниз лицом. Приглушенным голосом сказал:
- Повезло мне. А твой Иван не пробовал бежать. Он глухой почти стал, не слышал ничего. В плену он Анна.
Петр замолчал, а потом захрапел, уснул.
Акулина подошла к Анне, присела рядом, погладила по руке.
- Плохо Петруше моему. Стыдно ему, что он выжил. Стыдно, что сбежал. Дезертир он теперь.
- Зато живой он тетка Акулина.
- Что будет, когда его найдут? Свои расстреляют за дезертирство. Вот и пьет постоянно. Сбежал с войны, там не погиб. Не знает теперь, что лучше.
Глава 9 Голод
Подходила к концу зима сорок пятого. В семьях начался голод. В этот год умерло много стариков, в том числе слепой дед. Не кому было научить, чтобы семена оставили на посев. А Матрёна получила похоронку на мужа и потеряла интерес к жизни. Всю зиму жизнь текла сама собой. Фермы стояли без скота, во дворах тоже не осталось живности. Осталась на всю деревню одна корова у Акуловых. Ходили к ним всей деревней. Кто с охапкой сена, кто с кружкой какой-нибудь крупы. Очень хотели, чтобы корова выжила. А Тоня за это наливала немного молока или давала пару ложек сливок. Ведь у нее у самой было одиннадцать ртов.