Она людей обычно видела насквозь.
Ей открывались их судьба, любовь, болезни.
Не часто вид чужой души ей был полезен.
Но в случае с Наташей что-то прервалось.
Интеллигентское презрение к богатству
ей было совершенно неизвестно.
Понятны были чувства -- скромность, честность.
Но кто ей объяснит сложнейшее -- "Не братство".
Такого в европейских словарях
она, естественно, ни разу не встречала
. Хотя у всех народов изначала
оно начертано незримо на дверях.
Вот это качество старинной пробы честной
Анюте было вовсе неизвестно.
30
И потому она всегда была настороже,
хоть нежно, искренне, улыбчиво и тонко
общалась с будущей свекровью, хохотала звонко,
смущалась только мимолётных неглиже.
И чаще оставалась ночевать
в квартире их большой на Колокольной,
всё больше завораживая мать
Андрея чуткостью и чистотой невольной.
Но странная преграда до сих пор не исчезала.
В Наташе смутная тревога появлялась,
потом стихала, оставалась только малость,
затем ночные мысли. И опять сначала.
Но всё решилось вдруг и в день один прекрасный.
Насколько он хорош -- тут есть сомненья.
Но, наконец-то, этот день принёс решенье,
и прожит всеми был, уж точно, не напрасно.
Дамоклов меч порою рвёт тугую нить,
Гордиев узел помогая разрубить.
31
Начальник гвардии охранников Сергея
Егор Охрапов был тщеславен и хитёр.
Он слышал, и не раз, Сергея с Анной спор,
и понял ясно, что отец не привечал Андрея.
И по возможности частенько стал следить
за их свиданьями. И вот однажды ночью
с двумя быками он предстал воочию
перед художником, чтобы его избить.
Описывать подробно наглые движенья
мясных мужчин, что избивают, скажем, Рафаэля,
не в силах я. Персты бы онемели,
и выпало перо бы от изнеможенья.
Скажу лишь -- были оскорбленья и толчки,
кровь изо рта, из носа, из ушей,
удары обувью в лицо и пошлое -- "Пришей!".
Андрей же более всего потом жалел разбитые очки.
Оставили лежать его на мостовой
и в джипе-воронке уехали домой.
32
Понимание прогресса общества весьма затуманено
политиками, беллетристами и более всего
обществоведами. Мы увидели отдельный факт
отношения простых людей к художнику XXI века.
Джеймс Босвелл -- английский поэт XVII века --
с детских лет привык ощущать какое-то особенное
чувство при виде человека, сколько-нибудь
известного в свете своим умом и талантом.
Иногда это чувство принимало громадные размеры.
Самый прилежный из школьников -- Босвелл
бросал и книги и труд для того, чтобы
бежать по городу за джентльменом,
написавшим хотя бы одну картину, пейзаж,
хотя бы одно стихотворение, чтобы изустно
засвидетельствовать ему своё глубокое почтение.
Однажды Шеридан обещал представить его поэту,
эссеисту и лексикографу Сэмуэлю Джонсону.
У нас же художникам представляются несколько иначе.
33
А в это время Анна собиралась спать.
Ещё во власти его губ, его объятий
под душ спешила, сбросив туфли, платье.
Потом разобрала свою кровать,
легла и, вспоминая наслажденье,
зашлась опять и сердцем, и дыханьем.
В мужских и странно нежных рук касаньях
ушла как будто в то же наважденье.
Так продолжалось долго. Вдруг толчок,
удар по голове, по пояснице.
Она глаза открыла -- "Это снится!?"
Кровь на подушке... Стены, потолок
вдруг закружились -- "Что со мною?..
Нет, это не со мною, а с Андреем".
Но кровь вокруг неё -- "Соображай скорее!
Смотри, смотри!.. Твоя любовь виною..."
Она увидела всё ясно -- Колокольная,
и трое бьют его коряво, грубо, больно.
34
Нетрудно было их узнать. Избив Андрея,
они поспешно укатили. А она
в секунды, как была облачена --
почти в ничто, бежит к машине поскорее
и вылетает из двора ракетой.
В полубреду хватает телефон
и вызывает "скорую". Андрей! Ну вот и он.
Уже сидит. Она босой, полураздетой
к нему бросается -- "Андрюшенька! Андрюша!"
"Ты, милая? Откуда ты?" -- "Послушай,
сейчас молчи, держись!" И тонкую рубашку
ночную разрывает на две части
и вытирает нежно кровь с лица и рук,