Из переписки Анны и Андрея
я выбираю только несколько процентов --
суть смысловых и нравственных акцентов,
чтоб повесть мне закончить поскорее,
поскольку много милых пустячков
в их письмах, целиком их излагать
нет мне резона. Хочется понять
побольше о душе при минимуме слов.
Из писем Анны социальные мотивы
я выделил, как некий феномен,
печаль от происшедших перемен,
что делают Россию несчастливой.
Андрей, как правило, раздумчив и лиричен,
и больше погружён в искусства дивный мир,
хотя по-своему практичен, и трагичен,
и изощрён в словах, как ювелир.
Писать любимому -- обязанность святая.
Они и пишут, и по многу раз читают.
21. Анна. Париж. Пуаси
Я Питер вспоминаю каждый день.
На нём лежит Европы старой тень.
Прошли века жестокого ученья.
Невежество исчезло, как болезнь.
Европа всё разучивает песнь,
где вычеркнуто -- ложь, война, мученье.
Средневековье исподволь и грязно
в России возвратилось в города.
Бандиты, побирушки, наркота...
Убитые легко, однообразно
в своих подъездах -- доктора, профессора,
евреи, улетевшие на встречу
с тенями предков -- тягою из печи
взлетевших в небо, злая детвора,
что продаёт тела свои прохожим,
безграмотных писателей толпа,
вокруг Александрийского столпа
расположившая свои тома и рожи.
22
Идёт торговля ложью, телом, кровью.
Романтика, война, средневековье...
И только нежность и предчувствие исчезновенья
дают нам жизнь пройти с любовью и терпеньем.
. . . . . . . . . . . . .
23. Андрей. Китай. Пекин
Нет ценности выше, чем нежности стаж.
Хранить его нужно, как что?.. нет сравненья.
А жизнь без тебя, как фальшивое пенье,
как строфы без рифм, без природы пейзаж.
Так славно придумал Всевышний, балуя,
найдя очертание бёдер и губ...
Ты помнишь, как кровь от того поцелуя
казалась нам сладкой? Но был я не груб.
Я просто ещё не рассчитывал силу
объятий, и ласки мои были очень просты.
А ты в первый раз эту радость вкусила,
но быстро училась любви. И прости,
что я в вожделеньи от страсти и жажды
усилие ласки не мог осознать.
Поспешным, неловким я был не однажды.
И ты, как богиня, прощала опять.
Прости, что со временем стал я другой.
Коснись меня тёплой, надёжной рукой.
24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
33. Анна. Париж
Сегодня я Кьеркегора читала
на датском "Euten-ellen" -- "Или-или".
Подумала -- "О, как давно всё это было
написано". Потом, представь, мечтала.
Какими неизвестными словами
сегодняшние дни определит
далёкий разум и, качая головами,
осудит нас неведомый синклит..,
и как грехи и радости планеты
через века прочтёт археолoг,
как обозначит разума приметы
и как определит мой лёгкий слог..,
и будут ли метафоры понятны
живущим с нашей кровью существам,
параграфы законов адекватны
сегодняшним несбыточным правам --
так хочется узнать. Невероятно!
Хотя, по сути, безразлично нам.
34
Целую и люблю. Студентка Анна.
Пиши почаще, хоть о чём и постоянно.
35. Андрей. Санкт-Петербург
Я понял твой божественный секрет --
ты милосердна раз и навсегда.
Чтоб не обидеть, ты не скажешь -- нет,
но чтоб не сдаться, не добавишь -- да.
Из мира, что вокруг тебя витает,
ты понимаешь только светлые тона.
Дорога к людям у тебя всегда святая,
и не лежит на совести вина.
Не позволяешь при себе злословить,
хотя горазда на горячее словцо,
и часто посторонних суесловий
являешься старательным ловцом.
Твои глаза не пропускают жестов
неискренних, а уши -- оговорок.
Ты можешь быть Христовою невестой
и знатоком трущоб или задворок.
Тебе и Лувр уютен, и пригорок.
Тебя чертёнок вылепил из ангельского теста.
36. Анна. Париж