29. Анна. Брюссель
Смотрю я на небо в роздых, и видится мне в простоте,
что разные люди, как звёзды, на разной горят высоте.
И каждый по-своему светит, свершая неблизкий свой путь.
В миры одинокие эти так хочется мне заглянуть.
Посмотри, как необъятны звёздной ночью небеса...
В них уходят безвозвратно дорогие голоса.
Одна пронесётся... другая -- со шлейфом искрящимся вслед,
но лучше смотреть, не моргая, на этот космический свет.
Так можно увидеть скорее, что шлейф -- только пыль, полоса,
и свет этот вовсе не греет, а только слепит глаза.
И ступают тихо люди в воды светлых звёздных рек
и за то друг друга любят, что расстанутся навек.
Есть звёзды... слабее раз во сто мерцают в холодной дали,
но здесь ошибиться так просто, не зная пространства до них.
И тёплые, тёплые звёзды летят по холодным мирам.
И поздно, так жалко, что поздно они открываются нам.
Дорожу минутой каждой и в печали, и в беде.
Мы расстанемся однажды и не встретимся нигде.
30. От автора. Дорога от Храма
От Храма ведёт аллея. В кронах её мой дух.
Кажется, я болею... Неизлечим недуг.
Болею за тех, кто веру словами затёр до дыр,
кто видит слепым и серым резкий, спектральный мир,
за тех, кто не видит в слове бога и суть вещей,
за утонувших в злобе и в тщательности речей.
Я трачу свои печали, забыв сыновей моих,
на тех, кто всегда молчали, когда унижали их.
Я плачу о благородстве, что в генах сынов Руси
погибло в крови и в скотстве. Я стану Творца просить --
пусть вспомнит народ усталый старинной приметы суть,
что версты дороги старой на новый выводят путь.
Прошу, как всегда немного, поскольку промыслить смог --
дорога всегда от Бога, а пыль от людей, сынок.
Дорога идёт от Храма, где пел я для светлых душ.
Иду я по ней до хама. Я в здравом уме идущь.
Приходят такие сроки, что нужно пропеть для тех,
кто чистых гармоний строки считает за чёрный грех.
Глава X
1
Прошёл прекрасный год, промчался, пролетел.
Он показался мне насыщенным и кратким.
Свершилось много странных и чудесных дел,
я в беспорядке их записывал в тетрадку.
Затем в систему записи привёл, что было нелегко.
В процессе жизни и писаний появились размышленья.
Облечь их в форму был мой долг, Гармонии веленье,
что воплощалось в вечера и ночи вдохновенья.
Я вглядывался в душу, в память глубоко
и от сюжета отвлекался очень далеко.
За что, читатель дорогой, прошу прощенья,
поскольку строки о Вселенной, об истории, о Боге
мешают проследить внимательно в итоге
моих героев чувства, действия, перемещенья.
Но думаю, что общая картина может дать
возможность и в себя хоть как-то заглянуть,
и жизни собственной неоднозначный путь
принять как есть, сочтя за благодать.
2. Привычка искать
Осознать всю Природу пытался я в Боге.
И у лучших умов здесь согласия нет.
И увидел -- пусть дух твой в безгрешном чертоге,
всё равно твоя родина гибнет от бед.
Я искал и в мужчинах, и в женщинах близких
понимания гибкости Света, Пространства,
ощущенье изменчивости постоянства,
словно в танце -- молитвенный код одалиска.
Я искал совершенство Начального Духа
в сыновьях своих маленьких, шустрых и нежных.
Находил благородство в их душах безбрежных
и наличие в них абсолютного слуха,
абсолютного взгляда и точного жеста,
что красив, словно волны по хлебу на поле,
и словесного знака, что ставит на место
все понятия совести, веры и воли.
Но причина исканий уже позабыта,
а привычка искать стала образом быта.
3. О России и поэзии
И работу без сна и странствия я на сердце с лихвой грузил,
опьяняли меня пространства и простые слова Руси.
Но сомненье в строфу попало, и была эта песнь тиха,
бескорыстья для чести мало, а фантазии -- для стиха.
Строки песен в иные дали совесть тягостную увели.
Муза ходит, а не летает по дорогам моей земли.
Я познал фанатизма шоры, бездорожье и грязь в пути,
вырос я из такого сора, где стихи не могли расти.
И горючие песни наши мне плеснули стыдом в лицо
среди сверстников, поминавших за убогим столом отцов.
У последнего поколенья, понимающего о войне,
есть неспешные озаренья в завоёванной тишине.
И не ждали мы вдохновенья, не сжигали корявых строф,
и всегда было вдоволь гениев, мало истинных мастеров.
Уходили порой безвременно, не сочтя ни друзей, ни страниц,
а Россия опять беременна сочинителем небылиц.
Принимать бы, что дарит время нам, понимать бы, чего мы
ждём,
а Россия всегда беременна или поэтом, или вождём.
4. Опять о России
Края неволи и молчанья, столы баланды и лапши,
язык приказов и мычанья, места растления души,
где на бессмысленном просторе междоусобиц круговерть,
где от ума -- тоска и горе, от совести -- позор и смерть..,
страна униженных евреев, земля замученных славян,
обманный край протоиереев и горьких песен мусульман,