где пацаны мясным забором прикрыли подлости властей
и где успех -- синоним вора, а ложь -- основа новостей..,
где генералы вороваты, цари -- лгуны и алкаши,
политики придурковаты, певцы без мысли и души,
где города темны, опасны, и холод с лета до весны,
леса и женщины -- прекрасны, дороги и вожди -- гнусны..,
запой вселенский лет на триста, в небытие весёлый мост,
тюрьма поэтов и артистов, умов и гениев погост..,
народ о хлебе и о Боге всю жизнь мечтающий чуть свет,
страна у смерти на пороге последние две тыщи лет..,
земля лесная и степная, благоуханный край озёр --
сынов на смерть и на позор ведущая, стыда не зная,
возлюбленная и родная собака верная цепная, Россия.
5
В неправедных трудах нажившие богатства
теряют с Человечеством и с Небом связь.
Через чужие горести, болезни, кровь и грязь
они шагают в мрак в азарте казнокрадства
и предают Народ и падшую Державу,
теряя осторожность, позабыв про смерть.
Теперь они имеют смелость всё посметь,
забыв про Совесть, не внимаю Праву.
Чем вор крупней, тем крепче властные эгиды
и безопасней меч подкупленной Фемиды.
Но Божий Суд грядёт. Да и земные власти
в невнятной логике своих сумбурных дел
вдруг обращают взоры на конкретный беспредел
и рвут чужую собственность на части.
И вот один из тех, кто круче Монте Кристо,
сажается в узилище на срок.
Его друзья -- чиновники, политики, министры
молчат, упорно повторяя свой урок,
несущий Родине одни лишь униженья,
а их сокровищам земным -- преумноженье.
6
Серёжина звезда скатилась с небосвода.
Или его покинул хитрый Сатана,
или друзья -- миллионерская шпана --
решили, что ему годится несвобода.
Пять дней назад он был в Кремле на бале.
Все пацаны -- сенаторы, министры и банкиры
вели базар за харчем и за киром.
И прокуроры притворились, что не знали.
Но Анна осенью его предупреждала
"Живёшь ты, папа, грубо, без опаски.
И людям горя ты принёс не мало.
Я вижу автоматы, камуфляж и маски".
Он вздрогнул, покривился, не сказал ни слова.
Она его оставила в покое,
поскольку в сердце было у неё другое --
одна любовь. Всё остальное скучно и не ново.
Она могла бы оказать ему вниманье,
когда бы знала, что готов он к пониманью.
7
Его засунули в темницу за сугубые деянья,
что принесли ему чрезмерные богатства,
но спас российский принцип адвокатства --
все преступленья богачей -- без воздаянья.
И вот Серёжа, похудевший в заточенье кратком,
вернулся в мир соблазнов и пороков.
Принципиальных не извлёк уроков
и жить по старым продолжал порядкам.
Но третьи лица, не желавшие грядущего суда,
как стало модно в нашем государстве,
поднаторев в расстрельных дел коварстве,
сарматский суд над ним свершили без труда.
А снайпер Копылов -- майор, отец семейства,
пятнадцать тысяч евро передал жене и детям --
зарплату под расчёт на этом белом свете,
и через пару дней пал жертвою такого же злодейства.
Трудись, копи, чтоб сохранить свой кров от бед,
но труд неправедный есть суета сует.
8
Майор Степан Федосыч Копылов,
знаток оптических прицелов и стволов,
полгода прихватил в Афганистане,
где паче Библии нашёл кураж в Коране,
затем до девяностых просто пил.
И на его глазах Империя распалась.
Таким, как он, в ней места не осталось.
Эстонский друг его в Молдавию сманил.
Они стреляли там по русским приднестровцам,
носили свастику на левом рукаве,
крестьянских кур предпочитали овцам
и не держали много мыслей в голове,
и силой брали многих и девиц, и баб.
Но на одной застрял он молдаванке,
поскольку братья ему так натюкали по банке,
что стал он ей и муж, и господин, и раб.
Будь ты хоть трижды и вальяжен, и хорош --
отдашь свою свободу ни за грош.
9
По старым связям переехал он в столицу,
где семерым чиновникам путь грешный сократил.
Заказчик как-то предложил ему тротил.
Но он эстет. Любил в оптическом прицеле видеть лица.
Он настрелял сначала на квартиру в месте модном,
где молдаванку задушил верёвкой.
Потом шныряя по крутым бомондам,
сошёлся с респектабельной воровкой.
Они друг друга уважали, почитали так сугубо,
что быстро в загсе им влепили штамп.
Впервые он, на ком-то лёжа, вёл себя не грубо --
Степан Федосыч на Элеоноре Штамм.
Элеонора в эротическом безумии мычала
и так крутила задом энергично,
что Копылов краснел. Ему казалось это неприличным.