Муж оглядывается.
— Где?
— Он ушел в море.
— О, Аня, — восклицает муж, — прими поражение с достоинством. Я победил честно. А теперь спускайся.
Я лезу вниз, не сводя глаз с моря. Что только что произошло? Волк утонул? Кит проглотил волка? В воде не заметно было борьбы. Я просвещенная женщина и знаю, что возможно, а что нет. Водяных не существует. В море нет никаких духов, как и в других местах. Но я знаю и то, что видели мои глаза. Как волк мог превратиться в кита?
Муж помогает мне преодолеть последние два шага до песка.
— Теперь, когда я выиграл, где моя награда?
Он притягивает меня к себе и целует, но мне не до него. Он просовывает руки мне под платье из кедровой коры и задирает его до пояса. Я смотрю на море, смотрю на лес. Он сгибается и опускает меня на песок.
Я боюсь, что волк вернется, — и в то же время боюсь, что он не вернется, потому что это больше не волк.
Глава четвертая
— В чем дело? — спрашивает муж.
Проснувшись, я почувствовала себя больной. Внутри все переворачивалось, во рту пересохло, язык подкатывал к горлу. Это уже второе утро. Вчера все прошло. Сегодня меня стошнило на мох за кустами, где я укрылась в надежде, что меня никто не увидит, но знала, что меня услышат.
После того как тошнота почти прекратилась, я вышла к берегу, чтобы подышать соленым воздухом. Промыла рот морской водой, потом вернулась в дом посвежевшей. Но когда я дошла до нашего коврика, от соленого привкуса во рту снова стало тошнить.
— Мне опять нездоровится, — говорю я.
— У тебя жар? — Он садится и отбрасывает наше покрывало.
— Кажется, нет. Не знаю, что со мной.
— Тебе нужно отдохнуть.
Я качаю головой.
— Все будет хорошо. Смотри — все встают. Пойдем. Сегодня прекрасное утро.
На свадебном пиру Маки воссоединил меня с мужем. Он договорился с другими тойонами, и, как только закончили раздавать корзины и короба, шляпы, платья и обувь, всевозможные орудия, подливу из китового жира, рыбу и другую еду, завернутую в кедровые ветки или листья папоротника, он подозвал нас с Николаем Исааковичем, чтобы сообщить благие вести. Я расстроена, что мы остаемся не с Маки — я уже скучаю по Инессе и второй девушке, — но, по крайней мере, я буду с мужем.
Мы остаемся с квилетами, в доме усатого тойона. Здесь теперь мое место. Как может быть иначе? Я люблю Николая Исааковича.
Маки заверяет меня:
— Когда прибудет корабль, вас всех возьмут. Я обещаю, никого не оставят.
— Почему он так долго не приходит?
— Анна, здесь не Бостон. Вы должны сохранять терпение.
Переговоры были сложными, и их исход до конца оставался неясен. По словам Маки, царь не хотел иметь с нами ничего общего, потому что мы принесли чалатам много горя: украли их рыбу, сражались с ними и подстрелили одного из них, троих похитили. Единственной из бабатид, кого они согласились принять, была Мария. По крайней мере, она разбиралась в лекарствах и могла выхаживать больных.
Казалось, она нисколько не возражает против того, что ее отправляют одну.
— Разве тебе не хочется, чтобы кто-нибудь из команды отправился с тобой? — спросила я. — С кем ты будешь разговаривать?
Она пожала плечами.
— Возможно, Яков еще там. Чтобы ни случилось, я принимаю волю Господа.
— Мы вернемся за тобой, — снова пообещала я. — Такова Его воля.
— Я уже говорила: не нужно обо мне беспокоиться. Они хорошие люди, — ответила она. — По крайней мере, для меня.
Я взяла ее руку в свою. Разгладила большими пальцами ее морщинистую кожу. Вспомнила о матери, думая, доведется ли мне когда-нибудь снова взять ее за руку. Мария попыталась высвободиться, но я не пустила. Сначала мне нужно было кое-что ей сказать.
— Мария, я должна кое о чем тебя попросить.
— Что такое? — с подозрением спросила она.
— Несколько недель назад я дала Маки обещание. Я пообещала, что мы перестанем воевать с колюжами, будем уважать их образ жизни и помогать, чем можем, — начала я и продолжила, понизив голос: — Но я не чувствую уверенности. Иногда члены команды доставляют неприятности. Даже мой муж.
— Не ждите, что я смогу чем-то помочь, — ответила она. — Никто не станет меня слушать.
— Пожалуйста, Мария. Ты сказала, колюжи — хорошие люди. Так сделай это ради них. Ради меня. Я в долгу у Маки. Если у тебя появится возможность, пожалуйста, не дай им причинить колюжам еще больше вреда.
— Не представляю, как кто-то мог бы их остановить.
— Постарайся найти способ. Если сможешь. Пожалуйста.