Я далеко не полиглот. Но и не такая дубина неотесанная, как Васька Шлыков, который в первый же день сборов на Кипре отмочил такую штуку. Спустился он к завтраку, а за столиком уже сидел какой-то иностранец, благожелательно сказавший:
- Хау а ю.
На что Васька, будучи абсолютно не в духе, а об английском языке знавший только то, что он существует, окрысился:
- Хавай молча, а то подавишься.
Так вот, хотя я и не полиглот, однако попыталась определить хотя бы примерно язык, на котором разговаривали крестьяне, но моментально оставила эти потуги, увидев, чем занимаются бабы и детвора. Они шустро таскали к центру площади дрова. Здоровые такие поленья и видно, что старательно просушенные.
Не знаю, но меня почему-то сразу посетила мысль о машине времени, в которую я по недоразумению угодила и в результате перенеслась в средние века, да еще в самый разгар борьбы с ведьмами. В наше технически продвинутое время, когда создают колайдеры и искусственный интеллект, могли запросто изобрести нечто подобное. Возможно, испытывали опытный образец, и что-то, как обычно, пошло не так. Я оказалась не в то время не в том месте и угодила в сарай средневекового крестьянина. А что он мог подумать, когда я свалилась буквально с неба? За кого меня принять? Тут не надо трех раз, чтобы угадать, одного за глаза хватит. А в то время каждому добропорядочному христианину полагалось в обязательном порядке ведьму сжечь. Фигурально выражаясь, я бежала на первенство России, а прибежала на костер.
Тем временем дрова были старательно уложены, мужики просунули через прутья клетки две толстенные жердины, взялись за них, поднатужились и…
Я так и не поняла, откуда взялся этот дедок. Но, судя по тому, как разлетелись в разные стороны дрова, о поленья он приложился знатно. Хотя встал шустро, надо отдать ему должное, только лицо было искажено гримасой боли. Где-то с минуту продолжалась немая сцена. Дедок, как и я где-то часом ранее, отходил от прелестей жесткого приземления, а крестьяне отчего-то дружно замерли, и вид у них был жутко напуганный. Наконец дедок очухался и созрел для обвинительной речи. Но он не успел и слова сказать, как деревенских будто ветром сдуло. Лишь несколько свалившихся во время бегства головных уборов намекали на то, что здесь только что были люди. Дедок перевел взгляд на клетку, и на его лице можно было прочитать гамму чувств: удивление, непонимание, раздражение, возмущение. Надо сказать, что все без исключения эмоции были сугубо отрицательные. А дальше… Готова поклясться, что рта он не раскрывал, вопрос буквально прозвучал у меня в голове:
- Ты кто?
- Ой, а как это? – пролепетала я вместо ответа на поставленный вопрос.
Дедок выслушал меня, досадливо поморщился и лениво шевельнул рукой. Тут же несколько прутьев клетки вылетели из пазов, словно их выдернул невидимый великан. Дедок поманил меня пальцем. Хотя до земли было метра полтора, я мягко спрыгнула вниз, заслужив удивленный взгляд старика. Тут же будто из воздуха в его руке появился симпатичный кулон, усеянный блестящими камешками, на цепочке, подозрительно напоминающей золотую. Кулон дедок повесил мне на шею. Я еще успела подумать, что такая изящная вещица ну никак не гармонирует с моим спортивным костюмом, пусть и от Найк, но далеко не первой свежести, к тому же абсолютно не подходящая кулону по цвету. Тут старик открыл рот, и я услышала, как мне подумалось, на русском языке:
- Ты женщина?
Подавив в себе желание ответить честно, я заявила с видом оскорбленной невинности:
- Я – девушка!
- Значит не мужчина, - печально констатировал старикан.