- Отыскалась пацифистка на мою голову, - огорчился преподаватель.
- Зачем вы так, почтенный маг-командор! Я девушка! – обиженно хрюкнула Трахира, почему-то заподозрившая в слове «пацифистка» сексуальный подтекст.
- Одно другому не мешает, - сообщил наставник.
- Ведь можно работать язычком, - тихо шепнул какой-то шалопай за нашей спиной.
Я вообще заметила, что местные юнцы-аристократы чудовищно развратны, по крайней мере на словах. А, возможно, и на деле. В старом городе находилось несколько публичных домов, и я не уверена, существовали ли в них возрастные ограничения. Были бы у клиента деньги.
Параллельно общей магии началась специализация. Надо сказать, что около половины курса видели себя боевыми магами. Слишком большая честь для тварей с моей точки зрения. Менталистов же оказалось меньше двадцати человек. То есть преподаватель мог уделить достаточное внимание каждому из нас. Вел занятия еще один маг-командор почтенный Лабий Белонт. Для начала он досконально нас протестировал. Я оказалась в четверке лучших. Но радовалась недолго, поскольку Белонт взялся подтягивать остальных до нашего уровня. Несколько месяцев мы откровенно скучали, а порой Лабий отпускал нас с занятий. Хотя иногда и на нашу улицу приходил праздник. С разрешения Белонта и под присмотром его ассистента, истинного мага, мы отправлялись в зал для отработки практических навыков. Скажу честно, когда я точно убедилась, что Фриц не шутит, и мне предстоит стать ментальным магом, то возликовала. Мы, женщины, созданы, чтобы выносить мозг мужчинам, а я буду это делать профессионально!
В зале я оттягивалась на всю катушку. Брала голема, точную копию мужчины и изгалялась над ним, как могла и насколько позволяла обстановка. Заставляла мыть пол, приносить тапочки, танцевать, изображать, как он достает для меня с неба звезду. Хотела взять под контроль двух големов, и чтобы они состязались друг с другом за мою благосклонность, но эти чучела не умели разговаривать. Скорее всего спор закончился бы банальным мордобоем, как это у мужиков принято, а я не любительница подобных зрелищ. Вдобавок ассистент стал нудить, что и развлекаться желательно с пользой. Типа мне надо стараться брать под ментальный контроль как можно больше людей… тьфу, големов. Мол, на поле боя это обязательно пригодится. Странные люди, честное слово. Королевство уже много десятилетий кроме тварей ни с кем не воюет, а послушаешь их разговоры, так можно подумать, что Ларенция не вылезает из бесконечных кровавых сражений.
У меня появилась идея. Знаю, знаю, что говорят по этому поводу в Одессе – если у вас есть идея, то возьмите селедку и морочьте ей голову. Но я замечательно обошлась без селедки. Нашлись более интересные объекты, чтобы у них от моей идеи вскипел мозг. А началось все, когда нам выдали непременный атрибут форменного обмундирования студентов – маленький такой кинжальчик. Чисто для символики, колбасу им еще резать можно, а для чего-то серьезного он в принципе не годился. Тут я и загорелась идеей насчет шпаги. Сначала я подумала, что эта мысль не слишком хороша. Не с кем тут фехтовать, народ исключительно мечами с копьями размахивает. Но потом решила, что пусть будет на всякий случай. Мало ли как жизнь повернется. Даже если бы я захотела научиться драться на мечах, ничего бы из этой затеи не вышло. Во всем кроме магии мужской шовинизм в королевстве просто зашкаливал. Сомневаюсь, чтобы ларентийцы могли вообразить свою женщину, вооруженную мечом или копьем. Хотя, как и в любом уважающем себя мире, легенды об амазонках были в ходу. Естественно, девы-воительницы обитали где-то в самых дальних уголках заречья, поэтому никто их толком не видел, лишь пересказывали слова «надежных» очевидцев, на глазах которых свирепые амазонки вырезали целый город или разгромили войско, состоящее из отборных воинов.
Вот я и решила использовать эти легенды в своих корыстных целях. Если меня считают жительницей заречья, то можно позволить себе вещи, совершенно недопустимые для местных женщин. Опять же финансы позволяли. Наверное я очень скучно жила. Девчонки куда-то бегали, знакомились с мальчиками, тусовались в кондитерских старого города. Я же большую часть времени сидела за учебниками или, когда выпадала такая возможность, тренировалась на учебном полигоне. Мое усердие подстегивало понимание того, что я – чужая для этого общества, и комфортно устроиться в нем смогу, лишь достигнув намеченных вершин. Хотя, признаюсь, откровенно, в другой ситуации я бы наплевала на усердие и далекие вершины. Но развлечения девчонок меня совершенно не прельщали. Ежевечерне поглощать пирожные вредно для фигуры, совращать малолеток тем более не было никакого желания. Старшекурсники же смотрели на молодняк свысока. И я какое-то время по недоразумению к этому самому молодняку причислялась, хотя потом ситуация резко изменилась.