- Будете ли вы вспоминать об этих расходах, если дело выгорит.
- Если дело выгорит, то нас будут ждать куда более суровые испытания. И тут я с удивлением понимаю, что хотя человеку дан разум, он по глупости своей руководствуется чувствами.
- Я не совсем понимаю вас.
- Разум говорит, что я должен ненавидеть своего деда и боготворить тех, кто ускорил его кончину. Ведь если бы не его своевременный уход в мир иной, мою мать, скорее всего, отправили в изгнание. И мы бы сейчас беседовали не в роскошном дворце, а жалком домишке обнищавшего аристократа. Но чувства заставляют меня решительно выступить против моих невольных благодетелей.
- И это правильный выбор, - тихо, но весомо сказал архимаг.
Я уже говорила, что ненавижу бег? Так вот, здесь я возненавидела его еще больше.
Магам, как оказалось, требовалась немалая выносливость, особенно когда они непрерывно творили заклинания, исчерпывая до донышка запасы магической энергии. Даже учебная волшба отнимала массу сил, что уж говорить о ее реальном применении.
Преподаватель физической подготовки оказался единственным не магом среди наставников Академии. Хотя физрук понятия не имел о существовании древних греков, он полностью разделял их трепетное отношение к бегу, как к основе физического воспитания. Гонять нас он начал уже с первого занятия. Для меня его требования выглядели смешными, когда-то на тренировках я пробегала куда больше. Но меня напрягала необходимость не высовываться, держаться в группе лидеров, при этом уступая кому-то другому пальму первенства. Такое решение пришло не сразу. Поначалу я подумала, что моему умению бегать есть логичное объяснение. Мол, я из дикого племени, там все носятся, сломя голову, добывая себе в саваннах и пампасах обед. Но я понятие не имела, во что выльется мое лидерство. Вдруг здесь, как у нас, есть соревнования между вузами? В Ларенции помимо магической было еще четыре академии. А если у них проводятся какие-нибудь королевские Спартакиады? Будут таскать меня на старты, мешая учебе и намечающейся личной жизни.
Но бег в полсилы таил другую опасность. Физкультурник попался глазастый. Хотя я делала вид, будто запыхалась, он как-то раскусил мою уловку и начал злостно докапываться:
- Почему ты бежишь медленнее, чем можешь? Тебе надо тренировать выносливость, а это достигается, лишь когда человек работает на пределе своих возможностей.
Я принялась его разубеждать, говорить, что он ошибается, а на самом деле я едва ноги переставляю. В ответ физкультурник злобно пообещал:
- Вот спущу за тобой кабиров, там и посмотрим, насколько быстро ты умеешь переставлять ноги.
Кабирами звали местную породу здоровенных псов, напоминающих доберманов, только раза в полтора крупнее.
- Тоже мне проблема – выжечь им мозги, - фыркнула я в ответ, но тут же добавила извиняющимся тоном. – Я на самом деле бегу так быстро, как могу.
Физкультурник от меня отстал, поскольку у него нарисовалось новая арена боевых действий, на этот раз с Трахирой. Как я уже говорила, купеческая дочка с детства была примерно так же далека от физических упражнений, как Израиль от Биробиджана. Бег доставлял ей неимоверные страдания. Она старалась, она на финише падала без сил, но лишь по очень большим праздникам занимала место выше последнего. А физкультурник подливал масла в огонь, называя Трахиру худшей из всех учащихся Академии, каких он только видел. Бокурт ответно заявила, что в гробу она видала этот бег, который будущей целительнице нужен, как стихийному магу зонтик. Отказаться от занятий она не могла, последовали бы серьезные оргвыводы, и перешла на ленивую трусцу. Чего я никак не ожидала от купеческой дочки, казавшейся мне размазня размазней, так это упертости, с которой она отстаивала свое решение. Физкультурник угрожал ей затравить кабирами, нажаловаться куратору группы, даже вырвать ноги и вставить другие, пошустрее, но Трахира продолжала гнуть свою линию. Пришлось наставнику отстать от своенравной девчонки.
Как говорится, не бегом единым. Кроме выносливости магу требовалась отличная реакция. Ее тренировали, обстреливая нас наполненными водой шариками. Они под действием магии вылетали из труб. Сначала шарики выстреливала одна труба, потом, когда мы научились уклоняться, задействовали две и даже три. Труднее всего пришлось, когда трубы метали шарики вразнобой. Стоишь в центре круга и только вертишь головой, будто сова, высматривая, откуда к тебе прилетит водяной снаряд. Между прочим, ребятам это упражнение нравилось. Они даже соревновались между собой, кому удастся выйти сухим из воды. Что еще раз подчеркивает некую мужскую ущербность и их страсть к занятиям, наносящим ущерб если не здоровью, то личному имуществу.