- Надо же! Это почтенный Силур Элонгат, - прошептала она мне на ухо.
- Подруга, у меня создается впечатление, что ты знаешь всех аристократов королевства.
- Не всех, а только некоторых из Нордвана. А Силура грех не знать. Он такой красавчик!
- Таэрия, мне кажется, что для тебя они все красавчики.
- Ну почему же, есть и уроды, просто я не считаю нужным их упоминать.
На этом разговор прекратился. Я продолжила смотреть забеги, не забывая то и дело коситься в сторону Элонгата. Пару раз наши взгляды встретились, и в этот момент его лицо озаряла сдержанная улыбка. Это обнадеживало.
На арене тем временем начались решающие забеги. Увы, мой фаворит вылетел в полуфинале, уступив буквально полкорпуса своему конкуренту. Поскольку в финале мне не за кого было болеть, я попыталась беспристрастно оценить достоинства претендентов на высшую награду, однако ничего у меня не вышло. Все финалисты были, как на подбор. Возможно, если бы мне дали хорошенько их рассмотреть вблизи, я бы сумела кого-то выделить. С трибуны я могла лишь восхищаться статями всех восьмерых тархов.
Многое определилось на старте. Гнедой скакун, на котором всадник смотрелся, как десятилетний мальчуган, молниеносным рывком занял лидирующую позицию и не уступал ее до самого последнего круга. Я восхищенно следила за его бегом. Прав был классик, утверждая, что в мире нет ничего прекраснее скачущей лошади. Там, правда, было еще про корабль под парусами и танцующую женщину, но конь все же был упомянут первым. А тархи смотрелись еще внушительнее, чем лошади, потрясая воображение своей хищной грацией.
Гнедой до финишной прямой шел первым, толпа уже приветствовала его оглушительным ревом. Но тут случилось чудо. Вороной тарх, до последнего круга прочно обосновавшийся в хвосте, вдруг стал набирать просто сумасшедшую скорость. За минуту он оказался вторым, а на последних метрах дистанции опередил и гнедого. Надо было слышать реакцию зрителей, когда в начале обгона стотысячный стадион замолк, и наступила мертвая тишина, которую сменил новый рев, самый оглушительный который я только слышала в своей жизни. Мне казалось, что все эти люди внезапно впали в буйное помешательство.
Честно скажу, торжественное чествование победителя и остальных участников финишного забега как-то выпало из моей памяти. Я все ждала, когда народ станет расходится, и красавчик-дворянин начнет бить ко мне клинья. Я была настолько в этом уверена, что даже пыталась угадать, под каким предлогом он попытается завязать знакомство. Каково же было мое разочарование, когда Силур в компании нескольких друзей начал спускаться вниз, даже не обернувшись на прощание.
Интерлюдия пятая.
Правитель Саракташа Кабир Стремительный жестом приказал главе охраны удалиться и уселся на трон, подперев голову рукой.
Повелители Саракташа звались властелинами и традиционно не имели порядковых номеров, им давали прозвища. Причем, что очень мудро, давали уже в зрелом возрасте, когда новый хозяин страны занимал трон. Оттого Кабира назвали Стремительным, хотя ему больше подошло бы Суетливый. Он мало интересовался пирами, охотой и даже женщинами. Кабир был одержим идеей - фикс, он хотел прославиться, как величайший в истории Саракташа завоеватель. И оттого совершал нелепые телодвижения, добавлявшие ему мало славы и при этом разорительные для казны.
Утвердив свою власть, Кабир нарушил многовековое табу Саракташа. Дело в том, что одной из естественных границ государство было море, а второй – Великая река. Давным-давно один из правителей государства решил поправить свои финансовые дела, слегка пограбив обитателей той стороны реки. Что там за обитатели, можно ли за их счет обогатиться или, наоборот, тебя ощиплют, как куренка, никто не ведал. Но почему-то решили, что люди в заречье черпают золото лопатой, и нет у них оружия опаснее скалки в руках разгневанной супруги. А надо сказать, что дело было в эпоху зарождения нормального флота, ширина же Великой в устье намного превышало сотню километров. Правда, сильные ветра со штормами были чрезвычайно редки, однако именно такой редчайший случай выпал на долю отчаливших из Саракташа кораблей. В родную гавань вернулось меньше трети флота. Но властелин попался упертый, через несколько лет он затеял новое плавание, теперь уже морем. И напоролся на те же грабли, только с еще более печальным эффектом. Из всех кораблей уцелело лишь три. Священники недолго чесали репу, они быстро объявили, что захват земель на том берегу неугоден богам, и наложили на сие мероприятие вековечное табу.
Суетливый Кабир запрет нарушил и организовал хорошо оснащенную экспедицию на тот берег. Переправа обошлась без эксцессов, несколько дней стоял полный штиль, и магам-стихийникам пришлось организовать небольшой попутный ветер. На том берегу завоеватели увидели дремучий лес. Найдя удобное место, они причалили и отправились в дебри. И вот тут дело не заладилось. Лес кишел разной живностью, в том числе хищной и ядовитой. К тому же у него уже были хозяева, люди дикие, но успевшие придумать лук и обмазывавшие стрелы ядом, добытым из местных гадов. Несколько метких выстрелов заставили пришельцев озаботиться надежной защитой. По жаре, усугубляемой дикой влажностью, воинам приходилось тащиться в броне, многие от усталости теряли сознание.