Лишь через несколько дней экспедиция наткнулась на стойбище дикарей. Грубые деревянные поделки, вырезанные из кости примитивные фигурки – это была не та добыча, о которой они так долго мечтали. И ни крупинки золота, ни самого завалящего драгоценного камушка. Двигаться дальше не имело никакого смысла.
Саракташцы вернулись на суда и двое суток плыли вверх по Великой. Картина не менялась, по берегу тянулся нескончаемый лес. Корабли повернули обратно, многообещающий воинский поход закончился бесславно.
Но Кабир недолго горевал, и затеял новую экспедицию, теперь уже морем, чтобы обойти треклятый лес и обнаружить нормальное государство, которое можно пограбить. Отчего он был настолько уверен в своих силах? Да исходя из нормальной логики завоевателя. Раз до сих пор с той стороны никто к ним не пожаловал с корыстными целями, значит государства там слабы, их можно брать чуть ли не голыми руками.
И опять погода благоволила Стремительному. Обогнув лес, на что потребовалось двое суток плавания, люди высадились на берег. Вдаль тянулась безбрежная степь без малейших намеков на чье-нибудь жилье. Собрали всех находившихся при войске магов. Те, слегка пошаманив, заявили, что нет смысла дальше плыть вдоль берега, надо идти вглубь континента.
А и недалеко ушли. Вроде бы саракташцам не попалось ни одного человека, но, перевалив через вытянутый поперек холм, они увидели конное полчище, готовое к нападению. Незваные гости тут же заняли позицию на склоне холма, приготовившись к обороне. Всадники рванулись вперед, осыпав противника дождем стрел. Ничего страшного, прикрывшись щитами, воины почти без потерь пережили обстрел. Но это был лишь обманный маневр. Настоящая атака развернулась с флангов, где обычных наездников поддержали маги. Вот только оказались они послабее магов Саракташа. Нападающие не сумели с налета проломить выставленный защитный барьер, возились до тех пор, пока не иссякла подпитывающая его энергия. Но к тому моменту все уже было решено.
Свой главный удар саракташцы нанесли по центру. Боевые маги объединили усилия, файерболы, молнии, воздушные тараны жгли, пронзали и плющили всадников и лошадей, буквально выкосив треть нападавших. Уцелевших охватила паника и они ударились в бегство. Теперь уже саракташцы окружили оба фланговых отряда, и пошла жестокая рубка, по-честному, без магических фокусов, которые нельзя было применить в жуткой толчее.
Пришлые даже сейчас уступали в численности, но были гораздо лучше вооружены для рукопашной. У всадников отсутствовала броня, а их мечи из плохонького железа бессильно гнулись, ударяясь о стальные панцири. Вскоре ожесточенная сеча превратилась в добивание поверженных. Но и о пленных не забыли, скрутили нескольких человек, выделявшихся добротной экипировкой и оружием. Надев им переговорные амулеты, учинили пленникам допрос с пристрастием. Услышанное горько разочаровало незадачливых завоевателей. Оказалось, что ближайшее государство находится в неделе пути от побережья. И, по словам конных варваров, его воины настолько могучие, что всего десяток разгоняет тысячу всадников. Даже если последнее было преувеличением, соваться туда победители не отважились.
После бесславного похода Стремительный ходил мрачнее тучи. Как говорится, воевали – веселились, подсчитали – прослезились. Оба мероприятия обошлись казне в копеечку. Еще хорошо, что Кабир скупо тратился на типичные для правителей разорительные забавы, иначе пришлось бы вводить новые налоги. Но больше всего властелина печалила другая сторона медали. Черт с ними, с деньгами, одни ушли, другие придут. Но он сам себя поставил в идиотское положение. Хотел стать величайшим завоевателем в истории Саракташа, а оказался жалким неудачником, о котором будут слагать не героические баллады, а похабные анекдоты.
И тут очень своевременно появился Борлей. После официального приема Кабир и архимаг уединились в кабинете властелина.