Эгера была дочерью ремесленника, мастера-гончара. Поэтому с детства ее приучили к труду. Причем из-за впитанного с молоком матери пиетета перед дворянством, она попыталась добровольно выполнять роль служанки Басриды, но я пресекла это жестко и на корню. Да еще то и дело ставила Расбору Идалии в пример, возвышая простолюдинку в ее собственных глазах. И это дало потрясающий эффект, даже я такого не ожидала. Подозреваю, дело тут в затаенном, глубоко скрытом недовольстве черни благородными. А я своими методами позволила этому чувству вырваться наружу. И всего через месяц Эгера начала держать себя с Идалией на равных, стала позволять себе подтрунивать над ней. Вот что значит, когда рядом пример человека двадцать первого века, навсегда забывшего о сословных предрассудках…
Поскольку время поджимало, девчонки прекратили спор, и мы начали собираться. Я с до сих пор не проходящим отвращением напялила форменную школьную одежду. На Земле эти бесполые балахоны запросто можно было использовать в качестве орудия пыток для модниц. Были они совершенно одинаковы для всех магов, начиная от школяров и заканчивая высшими иерархами, отличаясь лишь цветом Хотя, как говорили, вне стен заведений маги предпочитали другую одежду. И это правильно хотя бы с точки зрения безопасности. Ведь пурпурный балахон делал архимага слишком заметной целью для потенциального убийцы.
Мы носили белоснежные балахоны, как символ нашей девственной чистоты в смысле магических познаний. Мол, на этот белый лист ляжет накопленная поколениями мудрость. Не знаю, как насчет мудрости, но грязь ложилась на наши форменные одежки с превеликим удовольствием. А я должна сказать, что хотя улицы Гульды убирались с магической поддержкой, грязи на них хватало. Ларентийцы еще не додумались до асфальта, а камнем в Гульде замостили только проезжую часть и центр города. От дома до школы нам приходилось шагать по грунтовым дорожкам, порой раскисшим после дождя. Хорошо еще, что ходьбы было меньше пяти минут.
Мы успели вовремя, я заняла место у окна и достала тетрадку с ручкой, когда начался урок. Слушая вполуха, я таращилась на школьный двор. Вот, как в обычной школе, стоит дворник, опершись на свою метлу. Почему-то маги-преподаватели считали ниже своего достоинства поддерживать чистоту, хотя для них это дело нескольких минут. И в городе – точно знаю – есть маг, помогающий в уборке улиц.
Вспомнив про обычную школу, я мысленно перенеслась на Землю. Как там мои подруги и родители? С подругами ничего не сделается, повспоминают меня какое-то время, поохают, посетуют на разгул преступности и забудут. А вот родителей жалко. Они-то меня не забудут никогда и будут годами вести бессмысленные розыски, надеясь, что их девочку не убили, а похитили с неизвестными целями. Я спрашивала Фрица, можно ли подать весточку, что я жива - здорова, только нахожусь очень-очень далеко. И знаете, что ответил этот гад? Весточку передать можно, только стоить это будет, как год моего обучения.
- Я оплачу, когда стану настоящим магом, - сказала я ему.
- Вот если станешь, то и поговорим, - ответил вредный старикашка, сделав упор на слове «если».
- Анна, по-моему ты меня не слушаешь. Что я сейчас сказал?
- Что наполнение магической энергией через ауру лучше всего подходит боевым и стихийным магам, но встречаются исключения.
- Верно, - удивился Синодонт, - а мне казалось, что ты о чем-то своем размечталась.
- Я подумала, почтенный, что маги напоминают бочку для полива огорода. Сначала ее наполняют, потом опустошают, снова наполняют и снова опустошают.
Это немудреное сравнение вызвало взрыв хохота у школяров. Ну дети, что с них взять, смеются с любой немудреной шутки, особенно если она связана с близкой им магией. А вот Синодонт аж раскраснелся от гнева:
- Ученица Анна! Как ты посмела сравнить кусок дерева с высшим проявлением разума во Вселенной. Да ты знаешь, что без магии жизнь на Тариме была бы ужасной. Люди ютились бы в жалких лачугах, и даже жилища знати были бы не дворцами, а неказистыми домами. Народ страдал бы от голода, потому что без магии невозможно получить хорошие урожаи.
Директор еще что-то говорил, а я едва сдерживала саркастическую улыбку. Фриц ознакомил меня с историей Ларенции. Тысячелетней, замечу, историей. Трудно поверить, но за десять веков очень мало что изменилось. Люди как ездили на лошадях, так и ездят, как воевали мечами и копьями, так и воюют, как пользовались ночами факелами с лучинами, так и пользуются. Не знаю, как это объяснить, но магия явно тормозит прогресс человечества. Кто знает, если бы не магия, то, возможно, по Тариму бегали бы автомобили, а моря бороздили громадные лайнеры.