— Это я, Анни Маннинен, — ответила девочка и не узнала своего голоса — это был писк маленького птенчика.
— Что ты от меня хочешь, Анни Маннинен? — вздохнула Природа-Мать, глядя глазами-родниками в синий простор неба, простиравшийся над ней. Она была очень морщинистая и вся поросла мохом. Когда она говорила, деревья вздрагивали словно под ветром. — Не надо приходить ко мне, Дитя Человеческое. Вопросы жизни и смерти решаются не здесь… В другом месте. Среди людей.
— Я пришла к тебе за словами, — пропищала по-птичьи Анни. Интересно, кто это дал ей такой голос, голос птенчика зяблика? Может быть, для того, чтобы Природа-Мать поняла ее речь? — Есть ли у тебя слова, чтобы защитить землю и воздух, леса и озера, реки, ламбушки и болота?
Природа-Мать молчала. Она громко вздыхала, ворочалась. От волнения ее глаза-родники заискрились, сосны вокруг закачались, зашумели.
— Все слова у меня иссякли, — сказала Природа-Мать. — Теперь я только ландшафт, без конца и без края. У меня нет больше никаких надежд, никаких желаний. Я ни о чем не думаю, ничего не делаю. Я только существую. Человеку дана страсть бесконечно стремиться к чему-то. Даже к чему-то большему, чем я сама. А значит, вы сами должны найти нужные слова. Возвращайся назад и скажи это людям. А мне позволь опять погрузиться в забытье… И если я устала и истощилась, то это ваша вина. Люди должны сами отыскать заветные слова. Оставь же меня в покое, девочка.
И Природа-Мать медленно повернулась на другой бок. Сосны при этом заходили ходуном, камни и мох покатились вниз по склону, перепуганные птицы покинули свои гнезда, слетели с насиженных мест. Но вскоре все успокоилось, обрело прежний вид. Природа-Мать впала в оцепенение, слилась с грядой и стала опять неразличима среди окружающего ландшафта.
На сердце у Анни стало вдруг очень тяжело. В поисках заветных слов она проделала такой долгий путь. А никаких слов и не было. Может быть, Природа-Мать умела слушать только тех поющих девушек? А ее не понимала, потому что она, Анни Маннинен, пришла из другого времени, куда более позднего. А она-то, глупенькая, совершила такое путешествие, возомнила себя избранницей судьбы. Анни сидела на камне и горько плакала, и ей казалось, что птицы плачут вместе с нею.
Наконец, вытерев слезы, Анни побрела обратно к деревне. По пути она услышала, что кукушка все еще кукует. Люди были заняты своей работой. Они сеяли репу и оживленно переговаривались. Старики вовсю чинили дома и амбары, женщины рвали молодую крапиву и кидали ее в горшки с кипящей водой. Во дворах весело перекликались дети, кидаясь шишками. При виде всего этого Анни стало полегче. И она подумала: «Я же все-таки получила ответ от Природы-Матери. Ведь она сказала, что люди должны сами найти нужные слова. Надо это запомнить».
Белая Лошадь отдыхала на берегу. Она поднялась навстречу Анни, встряхнулась и радостно заржала. Ей уже наскучило стоять на одном месте. Хотелось снова в звездный полет. Анни уселась верхом на лошадь, выпила волшебного напитка и отправилась в обратный путь. Домой.
15
Проснувшись, Анни ощутила такую, слабость, что не было сил подняться с постели. Державшие рядом с ней Дева и Воин показались ей горячими, и тут Анни почувствовала, что сама она тоже пылает как в огне. Мама внимательно посмотрела на нее, потом достала градусник и измерила температуру. Наверно, температура была высокая, потому что мама очень расстроилась.
— Уж не купалась ли ты вчера, доченька? — встревоженно спросила она.
— Нет, — чуть слышно выдохнула Анни.
— А может, ты простудилась?
— Может быть… Я ведь мчалась всю ночь верхом, в одной ночной рубашке. Но мне не было холодно, к тому же волшебный напиток согревал меня, — пояснила Анни тоненьким голоском.
— Да она бредит, господи боже! — испуганно вскрикнула мама.
— Ничего не бредит, она часто так говорит, — сказал Лассе.
— Доченька, выпей таблетку аспирина, — сказала мама и налила в стакан теплой воды. — А ты, Лассе, не уходи сегодня никуда. Тебе придется побыть с Анни целый день. Подогреешь днем суп и дашь ей еще одну таблеточку. А потом, когда я приду с работы, мы вызовем врача, если жар не спадет.
С порога мама еще раз посмотрела на Анни долгим, озабоченным взглядом. Снова предупредив Лассе, чтобы тот никуда не отлучался, она ушла на работу.
Анни было все равно. Она лежала, прикрыв глаза, пышущая жаром. События прошлых ночей лихорадочно проносились в ее мозгу, но все перепуталось местами. Анни сбивчиво рассказывала брату: