— Муттиска и я… мы обе так расстроились из-за животных… Ну, из-за диких. Им же скоро негде будет жить… И поэтому я отправилась за словами к Природе-Матери… А в том селе все было разрушено, ну будто бы войско там прошло… Поэтому Маари никак не хотела начинать песню… А какая красивая Белая Лошадь у меня была, ну эта, из цирка… Но все это произошло давно, очень давно… У Муттиски еще тогда ночью шерстяная кофточка была одета шиворот-навыворот, а туфли были перепутаны: правая на левой ноге, а левая на правой…
Лассе почти не слушал ее, он только мерял ей время от времени температуру и давал попить теплого чая, — словом, делал все так, как велела мама. Анни все твердила, что она будто бы совершила путешествие в далекое прошлое, за какими-то словами к Природе-Матери, и Лассе в конце концов не вытерпел и спросил:
— Ну и что за слова ты раздобыла?
— Никаких слов, — ответила Анни, глядя на Лассе лихорадочно блестевшими глазами. — Ни одного словечка. Природа-Мать сказала, что люди сами должны искать и найти слова, чтобы спасти природу. Неужели мое путешествие было совсем напрасным, а? Как ты думаешь, Лассе? Из-за этого я и заболела. Так неужели я совсем зря страдаю?
— Тебе сказали, что люди должны сами найти те слова? — переспросил Лассе. Он почему-то вдруг очень заинтересовался этим.
— Ага-а, — чуть слышно ответила Анни и от усталости закрыла глаза. Она не могла больше выговорить ни слова. Кажется, и так наговорила брату лишнего…
Увидев, что сестренка заснула, Лассе уселся за стол и стал что-то строчить на бумаге. Он так углубился в свою работу, а вернее, увлекся ею, что даже не расслышал стука в дверь. Стук повторился, и Лассе рассеянно сказал, не поднимая головы:
— Входите.
Он как раз обдумывал самую важную фразу, и поэтому до его сознания не сразу дошло, что в комнату уже вошла Юлкуска.
— Да тут никак болеют, а? — спросила Юлкуска, бросив взгляд на Анни.
Лицо девочки по-прежнему пылало, глаза были закрыты.
— Да, немного, — неохотно ответил Лассе, хмуро глядя на Юлкуску. Как и все дети этого дома, он не особенно любил встречаться с госпожой Юлкунен. А Юлкуску это злило еще больше.
— Ваша мать велела мне приглядеть немного за девчонкой, — сказала она и подошла к Анни.
— Да едва ли, — пробормотал Лассе. Он знал, что мама прибегает к услугам Юлкуски лишь в самых крайних случаях.
— Да и вообще я должна присматривать за всем, что творится у нас в доме. Я ведь в ответе за порядок перед владельцем всех этих квартир, — вызывающе сказала Юлкуска и остановилась у Анни в изголовье. — Господи боже мой, у нее же сильный жар! Девчонка вся горит. Может, мне отправить ее в больницу?
— Ничего не будем делать, пока мама не придет с работы, — твердо заявил Лассе. — Я сам за ней при смотрю. Так что не извольте беспокоиться.
Юлкуска протянула руку ко лбу девочки, и в тот же миг Анни проснулась. Пронзительно взвизгнув, она замахала руками:
— На помощь, Лассе, на помощь! Не давай ей до меня дотрагиваться! Эта злая тетка — колдунья! Я знаю! Выгони ее отсюда, выгони!
— Эскамандеера, самотутэто, — выругалась Юлкуска и попятилась к двери. Анни вздрогнула: «Какие-то страшные заклинания».
— Да ведь девчонка не в своем уме! — продолжала Юлкуска. Вот так оно и бывает, когда ребенку позволяют выдумывать всякие глупости, вместо того чтобы одергивать да воспитывать. И кто его знает, чего она вбила себе в голову?! О чем она еще бредила? — хитрым голосом спросила Юлкуска.
— Да все о своих сказках. Будто мчалась верхом на Белой Лошади, побывала в прошлом и повидала Природу-Мать, — усмехнулся Лассе.
— Нет, Лассе, не говори! — выкрикнула Анни. — Не рассказывай ей ничего!
— Ну и что же сказала Природа-Мать? — с интересом спросила Юлкуска.
— Ничего, ничего особенного, — ответил Лассе холодно. — Во всяком случае ничего такого, что вас интересует. Вы ведь против охраны природы. Смеетесь над нашей учительницей, которая требует постройки очистных сооружений, вы-то действуете как раз наоборот. У вас, наверно, есть свой интерес, а своя рубашка, известно, всегда к телу ближе.
— Вот именно! Это все знают! — закричала Анни с постели. Для нее все прояснилось. Конечно! Юлкуска думает только о себе, чтоб только ей хорошо было. Теперь Анни отчетливо поняла это. Когда у человека жар, он соображает особенно хорошо. А не заболей она, эта мысль могла и не прийти ей в голову.