Глава первая
АННИГИЛЯЦИЯ
Аннигиляция – физический процесс, возможный
только при столкновении частицы
и соответствующей ей античастицы.
Приводит к возникновению новой частицы.
Бабочка порхала возле печки. Осенняя, полусонная, сбивающаяся в полете. Она брыкалась в воздухе, то попадая в горячий поток, то выхватывалась из него, залетая в холодное уличное дуновение у открытой двери, и, будто замерзая, опять ныряла к горячей печке. На одном из витков полета ее подхватило и бросило к распахнутой вытяжке, и она, почувствовав свободу, даже с какой-то радостью нырнула в открытую трубу. Женщина подскочила со скамейки и заглянула внутрь, вслед за бабочкой. Долетит ли. Но бабочка не вырвалась наружу, через секунду она упала на горячие, черные от сажи кирпичи, трепыхая обожженными крыльями. Аня посмотрела на нее безжизненным взглядом и закрыла вытяжку.
А ведь еще два дня назад все было по-другому.
Еще два дня назад она понимала что происходит. Сейчас выжженная душа, подобно погибшей на ее глазах бабочке, даже не могла шевелиться. Позавчера она сидела на концерте и аплодировала детям, веселясь и смеясь. Она знала, что он должен скоро приехать и ждала. Это ожидание веселыми потоками раскрашивало окружающий мир. Одна из исполнительниц, она ее почти не знала – Ирина, работала у них недавно, одевалась как-то по-юношески и имела скорее мужской, чем женский шарм, пела очень завораживающую песню. Похоже, Аня единственная в зале знала слова всей песни, и не могла не петь в ответ, шевеля только губами, глядя на Ирину, наслаждалась силой ее голоса и взгляда. Ирина, видя ее отклик, тоже смотрела не отрываясь и пела, казалась, только для нее. С такими ощущениями радости она побежала домой, переоделась и, когда он позвонил, счастливая выскочила к нему на встречу. Что что-то не так она почувствовала почти неделю назад, холод заполнил душу, и никак нельзя было его вытравить. Она просто ждала его приезда, чтобы понять что происходит.
Аня любила всего два раза в жизни. Много лет назад и сейчас. Та, старая любовь не сказать, что прошла, она просто закрылась на ключ в сердце и, как пугливая лесная нимфа, никому не показывалась. Никогда.
Сейчас все было не так – сильнее, глубже, обнаженнее. Она о таком читала когда-то, но, честно говоря, не верила. А тут все сбывалось целыми слоями прямо на ее глазах.
Они сразу, как голодные накинулись друг на друга. Не телами. Душами. И не могли остановиться, не могли справиться с поднявшейся волной. Потом и телами, и тела оказались такими же взаимопроникающими, заточенными друг под друга, как и души. Столько наслаждения, сколько бывало за одну встречу, они раньше не могли насобирать годами. А тут, даже не приходилось стараться, все само текло, заполнялось и переливалось. Долгие горячие ночи, где они почти не спали и занимались любовью как безумные, обсасывая и облизывая друг друга с головы до ног, не отпускали их потом целыми неделями, до следующей встречи. Им казалось, что невозможно лучше, но каждый раз было лучше, чем предыдущий, сладостнее, тягучее, до исступления. Она знала, что он женат и какое-то время ей было все равно. Она не чувствовала присутствия его жены ни разу, то, что он рассказывал, поражало ее пустотой в которой они умудрялись существовать рядом друг с другом. Почти каждую встречу он говорил, что хочет развестись. А она уже разводилась. Он застал ее такой. Она, как могла, сопротивлялась безумию мужа, который пытался стереть все следы радости в ее жизни. Одна, безо всякой поддержки, как в сухой пустыне, исколотая ветрами, почти беспомощная. Такую он ее застал. И стал разводить. Не давал остановиться. Не давал усомниться. Не давал смотреть на страх, даже на расстоянии удерживая ее взгляд на себе, без возможности обернуться и передумать. Разводил для нее. Разводил для себя. Пока не получилось.
А потом вдруг появилась его жена – Марта. Жена поняла, что есть другая женщина. Женщина, в которую он погрузился настолько, что стал выскальзывать из рук. Им всегда жилось одинаково, они имели дом, они имели ребенка, они имели редкий секс, они имели друг другу мозг и каждый свою пустоту. А тут, прямо на глазах жены он стал заполняться чем-то живым, другой теплотой и другим смыслом. Марта проснулась, запаниковала и захотела их остановить. Это было как спорт, в этой борьбе были все средства хороши, от притворства до манипуляции и Марте это понравилось, эта борьба с чужой женщиной даже стала доставлять ей удовольствие.