Аня понимала, что сейчас рассыпался мир, в котором она строила надежды и хотела быть счастливой. Глупое предположение, и за последние сутки она почти с ним расправилась, осталось сделать последний шаг. Недалеко от деревни, на краю леса, была небольшая полупесчаная горка. Аня с детства называла ее Земляничная гора. Местные там бывали редко, земляники хватало и в лесу, а на горе водились змеи, встречаться с ними особо никто не хотел. А вот Аня с самого детства бегала туда, ходила по склону, стояла на больших камнях, выступающих из земли как острова в море, ходила среди высокой редкой травы, растущей у самого подножья, собирала пахучий чабрец и ягоды и переживала глубокую, наполненную стрекочущими звуками тишину. Ее сердце замирало там, ей казалось, что она переживает природу и прикосновения ангелов, она могла часами не возвращаться домой. Это было место покоя и силы.
Она пошла туда вечером. Поле. Березки. Снова поле. Гора. Аня забралась на свой любимый плоский камень, еще теплый от осеннего солнца и такой родной и стала думать. День за днем, не сбиваясь, не отвлекаясь, медленно, как в кино, она пережила их отношения заново, пока не дошла до сцены в кафе. Здесь она остановилась. Аккуратно и сосредоточенно Аня нарисовала его глаза, лицо, губы и всего целиком, сидящим напротив себя, на камне. Серая, стеклянная, почти прозрачная радужка глаз, тонкий искривленный нос, тонкие губы, лысый. Тот случай, когда харизма делает мужчину красивым при любом внешнем виде. Она обрадовалась реалистичности образа и радостно рассмеялась, будто это было настоящее продолжение встречи. Только сейчас, на фразу о том, что у них скоро родится малыш, она не выскочила из кафе, чтобы метаться, выть и сходить с ума, а начала говорить в ответ:
– Стас, это очень хорошая новость. И я очень рада за вас. Ты всегда хотел большую семью и вот сейчас твоя мечта сбывается. Ты замечательный отец, очень любящий, ответственный, тебе просто необходимы еще дети. Я думаю, что ребенок объединит вас и ты, наконец, получишь от своей жены то, чего так долго хотел – взаимопонимание и единство душ. Если я скажу сейчас, что мне не больно, то я совру тебе. Мне очень больно. И жаль, что ты не увидишь, как я с этой болью расправлюсь, это будет целый концерт, ты будешь мной гордиться. Я, честно говоря, сама от себя в шоке, – в этот момент Аня засмеялась, закрывая лицо руками, как бы в шутку стыдясь, и ей показалось, что Стас засмеялся в ответ, действительно гордясь ею.
Она продолжала:
– Ты прости меня, но пару раз мне придется пойти на крайние меры, – Аня немного призадумалась и, махнув рукой, изменила «показания», – не, на крайние меры я пойду один раз, от этого я как раз и буду в шоке. Не то, чтобы я мазохистка или безумная, но глубокие чувства вызывают глубокие переживания. Мне придется дать этим переживаниям очень широкий выход, чтобы никого не разорвало, чтобы, прежде всего, меня саму не разорвало.
Не смотря на странность момента и на то, что Аня, по сути, разговаривала с пустым местом, она, вдруг начала ощущать присутствие Стаса:
– Ты стал очень важным человеком для меня, мне кажется, что я для тебя тоже. Но уйти мне надо было раньше, когда Марта поняла, что я есть и начала бороться со мной. Жаль, что все дошло до такого. Жаль, что этот ребенок стал не целью, а средством, хотя нет, дети, в конечном итоге, всегда превращаются в цель. Так что здесь все хорошо. Мне будет не хватать тебя, как куска сердца или куска души, но здесь и сейчас я прощаюсь с тобой. Не знаю, увидимся ли мы еще раз, смогу ли я устоять, возможно, что и не смогу. Но прощаюсь я с тобой сейчас. Что бы ни было дальше, там уже буду не я.
Аня заплакала, при этом осознавая, что очень устала плакать:
– У меня есть один недостаток – я законченный оптимист. Я не могу жить в боли. И слишком много людей зависят от меня, чтобы я могла позволить себе страдать. Любить тебя до конца жизни – увы, да. Страдать – нет. Знаешь о чем я жалею? Что больше не услышу твоего запаха, не почувствую твой вкус на своих губах, не услышу твои стоны и не осознаю наслаждение от твоего тела, – здесь Аня непроизвольно укусила себя за палец.
– Я люблю тебя и желаю тебе счастья, прощай мой родной, – это были последние слова в Аниной речи.