– Да, – ответила Аня, действительно понимая и одновременно ощущая ледяной холодок, разливающийся по сердцу.
– Да… Трубку только не клади!
– Я же пообещала…
– Хорошо. Ты для меня неоценимый человек. Без тебя моя жизнь превратилась в день сурка, я каждый день, все больше и больше скукоживался в воронку, которая затягивала меня бессмысленным повторением одних и тех же действий. Я даже не понимал, жив ли я и нужна ли мне эта жизнь. Ты ударила снизу настолько сильно, что меня выбило из этой воронки, как пробку из-под шампанского. Столько эмоций, столько глубины ощущений, такой полноты, я не помню, чтобы испытывал в жизни. Ты часто смеялась надо мной и говорила, что я перетрахал все, что движется. Ты права, почти так и есть. И меня ничего в жизни не останавливало. Я, по мнению общества, должен испытывать угрызения совести, но никогда их не испытывал. И тут ты… Ты изменила в моей жизни все, меня самого изменила. Столько, сколько я рассказал тебе, я бы, наверное, и на исповеди не рассказал. Такой глубины единения с другим человеком, когда тебя не хотят ни исправить, ни поиметь, а просто понять, никогда не переживал, даже не знал, что это возможно. Такого секса как с тобой у меня никогда ни с кем не было. Ты отдаешься как безумная, ты исполнила все мои тайные желания, даже не напрягшись, ты научила меня отдаваться, доверять и полностью расслабляться в наслаждении, я никогда раньше этого не умел. Я каждый раз не знаю чего от тебя ждать и каждый раз не могу до конца насладиться тобой. Я ни разу в глаза не говорил, что люблю тебя, но любить тебя у меня получилось легко и сразу. Ты первое значимое приобретение в моей жизни, которое отразилось во мне. Ты единственная женщина, которая увидела меня целиком и до конца, ибо никто и никогда не заглядывал мне так глубоко в душу. Я подозреваю, что ты видишь еще глубже, но просто не говоришь мне, чтобы не обидеть. И что меня поражает больше всего – это то, что ты любишь меня, по-настоящему, зная и понимая, кто я такой, ты продолжаешь любить, – Стас остановился и долго не мог продолжить, Аня тоже молчала, она понимала, что он не закончил, – Анька, ты там еще?
– Да.
– Я не хочу и не могу тебя потерять. Я даже боюсь этого. Когда тебя нет в моей жизни больше недели, то я начинаю ощущать это очень сильно, как нехватку солнца. Я знаю, что так же для тебя важен, как и ты для меня. Но прости, мне нечего предложить, кроме того, что уже есть. И, где-то глубоко в душе, я понимаю, что у меня нет шансов тебя удержать, но прошу тебя, подумай. Стоит ли то счастье, которое мы переживаем каждый раз, того правильного поступка, который ты собираешься сделать?
Аня молчала, она не могла сказать ни да, ни нет. Как можно ответить на такой вопрос? Она так много раз видела, как жизни людей меняются на ее глазах, трескаются, разваливаются, объединяются. Она не знала, что будет завтра, что будет через час, она всегда верила в небесные чудеса и всегда ждала их, она всегда стремилась делать правильные поступки и быть чистой перед своей совестью. Что можно было сказать сейчас? Сейчас она могла только взвесить размер боли – где окажется больней оттуда бежать.
Она продолжала молчать. Стас заговорил снова:
– Аня, у меня через неделю командировка в Питер. На три дня. Давай ты после решишь.
Ей, вдруг, очень понравилось это предложение. У нее не было возможности попрощаться, просто побыть собой и не болеть при этом. Она даже обрадовалась:
– Хорошо. Питер. Я хочу. Я не была там со школы. Давай.
– Ху-ух, ну хорошо. Только не плачь. Думать можно, плакать нельзя.
– Не буду, обещаю.
– Можешь мне на один вопрос еще ответить. Это важно сейчас. Очень.
– Да?
– Какого цвета трусики на тебе?
– Дурак, – засмеялась Аня с облегчением.
– Да, не без этого. Я завтра позвоню. Целую тебя.
– И я тебя, пока.
– Аня. Цвет.
– Черные.
– Спасибо. Я думаю о тебе.
Глава четвертая
Аня положила трубку.
Много раз. Много раз за свою жизнь Ане приходилось видеть, как люди цепляются за старое. Ей часто доводилось работать с семьями бывших и не бывших наркоманов. Она не была специалистом в этой области, просто помогала в благотворительных программах, возможно поэтому, видела очень ясно весь масштаб катастрофы. Отчаявшиеся люди, загнанные в угол неспособностью сопротивляться, с осознанием приближения смерти, принимали очередную дозу. Знали, что это смерть и все равно принимали. Они не помнили о родителях, детях, женах, мужьях, когда-то богатые и даже знаменитые, но все одинаково беспомощные перед простой и безжалостной зависимостью.