На секунду Аня ощутила себя наркоманом.
Но это была только секунда.
Как бы ей ни хотелось иного, но ее наркотики уже закончились. Сейчас она, с трезвой головой, могла всего лишь выбрать – прощание и радость или ничего. Она выбрала прощание и радость.
За неделю ей нужно было закончить большую программу и отправить на конкурс. Она принялась за ее реализацию с глубочайшим энтузиазмом, как никогда. Старалась не думать, не помнить, выкладываться, сколько есть сил, а по вечерам полностью отдавать себя детям. Нельзя сказать, что совсем легко, но у нее получалось.
Через неделю она села к нему в вечерний поезд. Сначала перепутала вагон, проводница долго не могла найти ее в списке и не пропускала, Стас выбежал ее искать, в итоге забыв какое правильное лицо надо сделать при встрече, она с писком как ребенок, бросилась к нему на руки. Стас, испугавшись, что она вообще не сядет в поезд, схватил ее и с наслаждением сильно прижал, что-то шепча про клушу и чайку. Так, с хохотом, как дети, они ввалились в вагон.
Она уснула с ним на одной полке, распластавшись на мягкой волосатой груди.
Поезд приехал утром. Питер был прекрасен. Морозное осеннее утро, просачивалось в город с искристыми лучами солнца. Приземистая ажурная архитектура в центре города развивала в Ане щенячий восторг. Пока они шли до отеля она обтрогала все попавшиеся на пути здания, каждые десять минут поворачиваясь к нему, целуя в горячие губы и шепча: «Спасибо, спасибо, спасибо»… Стас ни на секунду не отпускал ее руку, наслаждаясь ее радостью и одновременна пугаясь, что в порыве страсти к мостовым прошлого века она может просто вывалиться на проезжую часть.
Когда дело касалось истории, Аня всегда была такая. Ее до дрожи привлекали старые здания, развалины замков, старые кладбища. В такие моменты она не помнила ничего, проходя среди развалин, она касалась серых потрескавшихся камней, закрывала глаза, прислушивалась к шорохам прошлого, наслаждалась каждым выступом, каждой вмятиной, ей казалось, что даже ветер шумит в эти мгновения по-иному и природа сама задумывается о людях, которые жили, любили и страдали на этом месте. Стас никогда не разделял такого рвения, но, глядя на Аню, сам стал невольно переживать те же чувства, погружаясь скорее в нее, чем в радость от лицезрения могильных плит. Однажды он привез ее к заброшенному костелу, она о нем когда-то читала и даже рассказывала ему, а тут раз и он рядом. Стас в какой-то момент даже испугался, что Аня разберет древнюю стену на куски. Позже, каждый раз, вспоминая об этом, он смеялся почти в голос.
Ему, наоборот, больше нравились масштабные природные явления. Когда Аня выпытывала, в какой город или страну он хотел бы поехать, то он стал перечислять места, где можно увидеть вулканы, океан, северное сияния. Аня зависла ненадолго, искренне не понимая как можно испытывать вожделение к северному сиянию, а потом, вдруг, неожиданно для Стаса, стала вслух составлять наиболее оптимальный маршрут для путешествия на Север, тут же обдумывая какое время года лучше, какая одежда и сколько вероятных денег это может стоить. Он был поражен. Аня, почти не задумавшись, не сказав: «Ну, это не интересно», – или: «Турция лучше, там же теплее и комфортнее», – просто стала думать в сторону реализации его мечты. Он так был благодарен ей за то ощущение собственной важности и значимости в жизни другого человека, которое она давала, важности не его денег или его статуса, а именно его самого.
Поэтому, везя ее в Питер, он знал, что будет кайфовать от ее восторга. Знал, что она заставит кайфовать и его.
Маленький отель в центре города, холодные, но уютные питерские улочки, советская плитка на железнодорожном вокзале и старые часы там же – Ане казалось, что кто-то специально заглянул к ней в душу и устроил все именно так, как ей хотелось. Они приехали слишком рано и долго не могли дождаться заселения, сидя на диване, напротив ресепшена, нервно перебирая пальцами воздух, и глядя друг на друга голодными веселыми глазами. Молоденький администратор время от времени украдкой поднимал на них глаза, и, вероятно, замечая откровенный секс в их взглядах и невидимых прикосновениях, в смущении опускал ресницы и старался сделать вид, что дико занят. Они не делали ничего непристойного, Стас сидел, закинув руки на спинку дивана, положив нога на ногу, и смотрел на нее скользящим, нежным взглядом, а Аня весело покачивала ножкой, улыбалась и проводила пальчиками по своим губам. Стас иногда что-то неслышно шептал, она не понимала, но знала смысл и каждый раз весело смеялась. Наконец, после часа пытки, администратор не выдержал и со словами: «Я дам вам другой номер, чтобы не заставлять вас больше ждать», – отдал Стасу ключ.