Она кивнула, засмеялась и бросилась к нему на шею, шепча на ухо.
– Давай пять раз…
– Блин, с кем я торгуюсь, – прижал ее к себе Стас, – давай уже поедим, а то я так сдохну.
Глава пятая
Торопясь, иногда с перебежками, она принеслась на место встречи. Он только вышел и, заматывая шарф и надевая шапку, оглядывался по сторонам. Аня врезалась в него на всем ходу, смеясь и стараясь поймать губы. Стас обхватил ее за шею, поднимая голову к себе, пытаясь ответить на поцелуй и не врезаться зубами в еще бегущие Анины губы. Но врезалась Аня, умудрившись лизнуть его язык своим языком, при этом весело брызгаясь радостью.
– Какая ты травмоопасная фигня, Анька, – прошептал он, все так же обхватив рукой за шею и, наконец, зафиксировав ее лицо перед собой, поцеловал в ответ, – ты опоздала на полтора часа, я весь околел.
– Не правда, – смеялась Аня, – я видела, как ты вышел.
– Видела она. Я есть хочу, – продолжал Стас, опять отрывисто и мелко целуя.
– Что мы будем есть?
– Я бы ел тебя. Но до отеля далеко, поэтому, чтобы быстро дойти, мы съедим кусок мяса, а потом уже быстро дойдем, – ответил он, разворачивая ее и ведя за руку через перекресток.
– Хорошо. А давай после мяса я тебе кое-что покажу. Только ты не будешь сопротивляться и не будешь ничего спрашивать. За это я исполню твое желание.
Стас остановился, с прищуром посмотрел на смешинки в ее зеленых глазах и сказал:
– Три желания.
Она кивнула.
– Три одинаковых желания, – после паузы и с таким же прищуром повторил Стас.
Она кивнула, засмеялась и снова бросилась к нему на шею, шепча на ухо.
– Давай пять…
– Блин, с кем я торгуюсь, – в удовольствии вздрогнул он губами, – давай уже поедим, а то я так сдохну.
Они нашли очень уютное кафе и, заказав таки мясо мальчикам и блины девочкам, подперев ладонями щеки, глядя друг на друга, болтали обо всем и ни о чем, потом ели, потом опять болтали. Аня аккуратно перевела разговор в нужное ей русло:
– «Трудно быть богом» когда-то стала знаковой книгой для меня. Я долго не мог прийти в себя. Неизгладимое впечатление. Ты будешь смеяться, но я себя с главным героем ассоциировал.
– Почему я буду смеяться? Я не сомневалась, что именно с ним ты себя и ассоциируешь. Только это слишком простая книга, там все на поверхности. Добро, зло. Там даже мучения выбора на поверхности, этакая очевидная утопия трудностей. Ты читал «Улитку на склоне»? Вот где вскрытие мозга. Я читала, не отрываясь, несколько дней, и когда закончила, поняла, что меня изнасиловали, – Аня говорила, помахивая ладонью перед его лицом, а Стас время от времени, смеясь, приопускал эту умную ладонь к столешнице, – это невозможно переварить здравому человеку, душу и мозг просто вывернули наизнанку. С тех пор не читала Стругацких, лет семь уже прошло. Но знаешь что? Меня все равно тянет в миры, которые они создают. Все их сюжеты гениальны. Наверное, скоро начну читать опять, - заключила Аня с умным видом, откидываясь на мягком диванчике.
– Хочешь глинтвейн, литературный критик? – спросил Стас, приподнимая ее за руку и переводя на свою сторону стола.
– А я не пробовала ни разу, – ответила Аня, послушно переходя, полуукладываясь на диванчике и закидывая ноги на Стаса.
– Лошара, – засмеялся он, прижимая ее ноги к своим, – сейчас будешь пробовать, а то, я так понимаю нам еще долго бродить.
– А давай с собой возьмем?
– Хочешь идти по Питеру и пить? Лошара-аристократ.
– Ты зря смеешься надо мной, тебе тоже понравиться.
– Ань, мне все нравиться с тобой. Ты делаешь счастье из ничего. Как алхимик, - сказал Стас, очень откровенно.
Им приготовили глинтвейн с собой. Когда Аня сделала первый глоток, то от неожиданности шлепнула себя ладонью в глаз и издала восторженный возглас:
– Это вкусно, обалдеть, это очень вкусно! Ммм-м! Попробуй, попробуй скорее.
– Я знаю. Но ты права, сейчас действительно необыкновенно вкусно, – Стас взял ее за руку, и они молча пошли в сторону, в которую Аня показала пальцем.
Он ничего не спрашивал, она ничего не объясняла, просто шли и все. Было хорошо, спокойно и не одиноко. Это было наслаждение.