Аня шла по весеннему городу, в последний день командировки, торопясь, почти в прибежку, ей ещё нужно было купить билет на поезд, чтобы успеть к ночи домой. Электронная регистрация не работала, она уже несколько раз пыталась провести оплату, но безуспешно. Недалеко от вокзала, перебегая через пешеходный переход, ее взгляд зацепился за пятно давних ощущений - силуэт человека, взмах руки, осанка - заставили ее повернуть голову. Сотые доли секунды, пока смещался ее взгляд, были похожи на мгновения перед смертью, когда ты успеваешь вспомнить жизнь, увидеть опасность, проработать пути спасения и осознать, что спасение невозможно. Перед Аниными глазами яркими вспышками пронеслось всё - первая встреча, первые прикосновения, поездки, счастье, беременность Марты, сожжение берёзок, Питер и глухая пустота без него. Стас стоял возле багажника машины, спиной к Ане - удар сердца - медленно, как во сне, он поднял руку и провернув ладонью в воздухе что-то сказал Марте, подходящей к машине с малышом на руках - удар сердца - так же медленно махнув, он начал движение в сторону водительской двери, Марта взялась за ручку с другой стороны - удар сердца - ещё секунда и он сядет в машину, заведет двигатель и уедет. Аня, будто в наполненном жидкостью стакане, замерла в воздухе на полушаге и прошептала:
- О, Господи ...
Стас будто услышал. Его спина остановилась. Невидимая нить, как парашютные стропы, дернула назад. И он обернулся.
Взъерошенная, как от удара молнии, с растерянными глазами и опущенными по швам руками, она стояла и смотрела на него.
Стас выдохнул с облегчением.
Сам себя не слыша, он прошептал:
– Ну, наконец то...
Весь мир, из радостно-серого, превратился для них двоих в ярко-разноцветный.
Стас постоял ещё немного, будто наслаждаясь красотой момента, а потом, расправив плечи и усмехнувшись, медленно пошел в сторону Ани. Марта окликнула его, нервно махнув рукой и, присмотревшись к застывшей на ходу женщине, поняла.
Это был гром среди ясного неба для всех. Только кто-то ждал его, как засушливая пустыня перед дождем, кого-то он разбудил посреди ночи, а кто-то испугался, как уставший путник в дороге. Не совсем было ясно, кто из этих троих кто? Но Стас уже шёл к Ане. И это было необратимо.
Он остановился в нескольких шагах от неё и просто смотрел. И она смотрела, прижав дрожащие руки к груди, как дети прижимают любимую, потерянную и найденную игрушку.
– Как ты? – тихо спросил Стас.
– Я хорошо. А ты?
– И я хорошо.
Больше они не сказали ни слова, просто стояли и смотрели друг на друга с блуждающими счастливыми улыбками на лице и разговаривая одними глазами.
Так прошло несколько минут, а потом Стас, прикоснувшись пальцами к губам и прикрывая глаза от удовольствия, развернулся и пошёл обратно, к машине. Аня тоже, как в счастливом сне, развернулась и медленно пошла к вокзалу. Они оглянулись одновременно, снова улыбнувшись в наслаждении.
От встречи у Стаса дрожали руки, ничего не произошло, но тело не слушалось и само мелко подрагивало. Он сел на водительское сиденье и задумчиво смотрел сквозь лобовое стекло, не обращая внимания на Марту.
- Это что??? Это ... - дрожащим голосом начала она.
Стас быстро повернулся к ней и, как очнувшись, произнес:
- Нет, - останавливая Марту на полуслове, - не сейчас, не надо.
Она поняла, что сейчас выяснять бессмысленно и остановилась. До дома они ехали молча, перекидываясь обязательными для жизни фразами. Он сказал, что вечером нужно будет отъехать по работе. Потом покатал сына на качелях, отнес вещи в дом, погулял с собакой и помог Марте с ужином. Выходя из дома, он позвал ее и, обняв и поцеловав, сказал:
- Все будет хорошо, не бойся...
- Я и не боюсь, я хочу понять просто... - быстро начала Марта.
Но он снова сказал коротко:
- Нет, не надо, - и вышел.
Стас выехал за город, несколько километров проехал по трассе, свернул на проселочную дорогу, и потом в лес. Лесная ковыляющая тропа привела его прямиком к просторной поляне с кострищем, больше похожим на древнее капище, чем на место где люди жарят шашлыки и пекут картошку на огне. Ему понравилось. Он остановился и долго сидел без движения, оперевшись ладонями и подбородком на руль, слегка улыбаясь и наслаждаясь моментом. Потом вышел, разделся до пояса, достал боксерские перчатки и пошел через всю поляну, неторопливо двигаясь под косыми лучами холодного закатного солнца. Ему хотелось почувствовать каждую секунду. Процесс вызывал удовольствие. Найдя на другом краю поляны ровную и длинную осину, он, улыбаясь, поцеловал гладкий ствол дерева и принял боксёрскую стойку. Стас спаринговался с деревом, пока не выдохся, пока натренированные руки и ноги не устали махать, пока на осине не образовалось здоровенное лысое пятно. Потом он, охлаждаясь, долго ходил по кругу, ощущая как в размятом и разогретом теле расправляются внутренние крылья. И, наконец, просто облившись до пояса холодной водой из бутылки, неизвестно сколько болтавшейся в багажнике, оделся и снова сел в машину. В термосе был горячий кофе. Стас не помнил, когда он в последний раз испытывал простое физическое наслаждение от борьбы, природы и тишины. Маленькие деревца, как сообщники происходящего, несмело поглядывая на него, нежно шелестели вокруг. Он, неожиданно для себя, почувствовав их живость и сознание, открыл дверь, запуская шелест в машину. Улыбаясь, с полным внешним спокойствием, но почему-то сильно бьющимся сердцем, он достал телефон, нашел давно забытый чат и написал: