– Тебе нужно отдыхать, у тебя воспаление лёгких, – в моей голове сразу всплывают картинки прошедших часов или дней – я не знала. Знала только то, что много раз просыпалась, перед глазами каждый раз плыло, и меня сильно лихорадило. Вокруг суетились люди, лица которых я не могла рассмотреть, а в глаза бил яркий свет.
Я упрямо мотаю головой из стороны в сторону, выбираясь из-под одеяла и ставя ноги на прохладный пол. Голова сразу начинает кружиться, и я пару секунд просто смотрю в окно перед собой. Орланд берёт с комода носки, садится на колени и помогает мне надеть их. После чего подаёт тапочки, придерживая за руку, когда я пытаюсь встать. Резко схватив друга за шею, я притягиваю его в крепкие объятья, однако их не хватит, чтобы доказать, насколько я благодарна ему за всю ту помощь, что он оказывает мне. За поддержку и понимание. За то, что он дорожит мной.
Орланд крепко обнимает меня в ответ, после чего я слышу его шёпот.
– Он под наблюдением в боксе, уже несколько дней…
Я смотрю Орланду в глаза, замечая тёмные синяки под глазами и осунувшейся лицо с трёхдневной щетиной. Он устал и, видимо, сильно переживал за нас обоих.
– Он…? – я не могла сказать этого вслух, не могла даже думать о худшем развитии событий. Последнее что я помнила – его затихшее дыхание и завершённое превращение.
Орланд спешно качает головой, крепко сжимая мои руки.
– Вакцина действует, мы вовремя успели, однако есть одна деталь…
Я хмурюсь, вопросительно смотря на друга. Тот пожимает плечами, на секунду зажмурив глаза, будто от яркого света.
– Это лишь мои догадки, но Форбс ведь тоже ставил на нём свой эксперимент, и, я думаю, что это связано с тем, как вакцина воздействует на его организм, – я запустила пальцы в волосы, небрежно приглаживая их. В голове был рой мыслей и после пробуждения все проблемы вновь обрушились на меня будто снежный ком. Дышать снова стало тяжело, но я быстро попыталась успокоится и убрать все ужасные мысли подальше.
Главное, что он в порядке… Главное, что Коди жив. С остальным мы постепенно разберёмся.
– Я пойду к нему, – накидывая на плечи лежащий на стуле Орланда халат, я спешно его завязала. Друг только лишь покачал головой, но согласился меня проводить перед этим надев сверху собственный свитер и ещё одну пару носков, чтобы не подвергать мой организм переохлаждению. Сегодня на Тагроне было пасмурно, но я ловила любой выглядывающий лучик солнца из окна в коридоре, наслаждаясь свободой. Дни, проведённые в темнице, долго будут преследовать меня, и, несмотря на то, что раны с моего тела давно ушли, в душе по-прежнему они были.
Я резко остановилась, хватая друга за руку.
– Рикки! Где она? Она в порядке? – я тараторила так быстро, что Орланда это рассмешило и коридор заполнился его смехом. Так давно я его не слышала, что сама невольно заулыбалась.
– Всё хорошо, – парень кивнул мне, кладя руку на плечо и подталкивая идти дальше. – С её выздоровлением дела обстоят лучше, но не будем забывать, что она вполне осознанно убила собственного отца.
Голос Орланда перешёл на шёпот, будто кто-то мог нас услышать.
– Первые пару дней она не выходила из комнаты, но потом я смог с ней поговорить и вроде бы ей стало легче.
Я облегчённо выдыхаю, слабо представляя, что подруга сейчас чувствует. Тогда в кабинете… Она была вменяема, она понимала, что делает и с кем. Мне на секунду даже показалось, что она ждала, когда сможет расправиться с отцом и, наконец, избавится от него.
Форбс мёртв.
Эта мысль пронзила меня будто лёгкий ток. Теперь всё хорошо?
Видимо я сказала это вслух, потому что Орланд незамедлительно мне ответил:
– Большинство преданных ему людей убиты, а новость о его смерти помогла вычислить его посредников и на других базах.
Я удивлённо открываю рот.
– На других базах были те, кто его поддерживали?
– Да, они были задержаны, когда пытались спровоцировать восстание и разрушить собственные лаборатории, – Орланд глубоко вздыхает, останавливаясь перед дверью в госпиталь. – Иди, обсудим это все вместе и позже.
Я кивнула, собираясь открыть дверь, но Орланд на секунду остановил меня, коснувшись руки. Его внимательный и серьёзный взгляд сосредоточился на моём лице.
– Только не пугайся, или хотя бы не показывай этого.
По моей спине пробежали мурашки, но это только быстрее заставило меня открыть дверь и зайти внутрь. Госпиталь встретил меня привычным запахом спирта и таблеток. Я поморщилась, помахав знакомой девушке-врачу – Саре. Именно она тогда брала у меня кровь и обрабатывала раны, постоянно находясь рядом с Орландом как его заместитель. Мы не обменялись и парой слов, как она просто кивнула на дверь уже знакомой изолированной комнаты.