Я наблюдала за подругой, стоя за её спиной. Плечи Рикки напрягались каждый раз, когда она собиралась делать выстрел, но почти всегда попадала в цель. Мне так хотелось поговорить с кем-нибудь из жителей, поделиться с ними впечатлениями, что я решила воспользоваться моментом.
Как раз рядом со мной стоял мужчина привлекательной наружности, на вид ему не было и сорока пяти. Волосы на висках уже слегка начали седеть, а в уголках глаз и губ закрадывались легко заметные морщины. Взглядом он упёрся в двух детишек, державшись ружья. В его глазах я ясно видела тоску, даже несмотря на ту улыбку, которую он дарит своим детям, каждый раз, когда они оборачиваются на него после попадания в цель.
– Какие они молодцы, – я складываю руки на груди, слегка наклоняясь к мужчине и киваю головой в сторону мальчика и девочки лет десяти. Мужчина тут же переводит взгляд на меня, пару секунд осматривая, после чего скромно улыбаясь. Мне его улыбка показалась достаточно натянутой.
– Да, владеть оружием в наше время важно.
Благо через пару минут разговор завязался как-то сам собой. Чак – так звали мужчину – оказался вполне себе милым и дружелюбным. Он мало говорил, но много слушал, расспрашивая меня о моей жизни. Я не скрывала того, что оказалась здесь случайным образом недавно, и Чаку явно было интересно услышать мои историю. Он несколько раз задавал одни и те же вопросы, за что впоследствии извинялся, так как у него были некоторые проблемы с краткосрочной памятью.
Я лишь улыбалась, мельком наблюдая за тем, как Рикки втянулась и из раза в раз попадала точно в цель. После приезда я общалась в основном с ограниченным кругом людей, и хотелось бы поближе познакомиться с кем-то из города. Люди здесь казались мне достаточно милыми и улыбчивыми, кроме того, я ждала, когда меня переселят в обычный дом. Вдруг с кем-то из знакомых мне городских мы станем хорошими приятелями и соседями?
– А вы… здесь давно?
– Ох нет, мы приехали около года назад. Подруга моей жены рассказала ей об Аннкорте ещё давно, но мы не смогли попасть туда сразу. Многие месяцы мы жили в доме, каждый раз выходили наружу, чтобы добыть еды, но это было, конечно, опасно, – взгляд его резко потух, и он стал потирать глаза руками. – Наши соседи также прятались у себя, но долго они не продержались, и однажды Кай с Сарой не вернулись с вылазки в город. Тогда их дочку мы взяли к себе, – он кивает в сторону темноволосой худой девочки. – После этого решили попытать удачу и ехать на Аннкорт, мы готовились к поездке много недель.
Мужчина глубоко вздохнул, поджимая губы. Я положила руку ему на плечо, успокаивающе поглаживая. Он улыбнулся мне, будто говоря: «Нет-нет, всё хорошо!», но я видела как тяжело давались ему воспоминания. Они пережили сущий Ад, что говорить о девочке, потерявшей родителей так неожиданно и быстро.
– Я понимаю…
Чак передёрнул плечом, беря себя в руки.
– Дорога сюда была непростой, мы ехали на машине лесами несколько дней, и уже вблизи Аннкорта на нас напал Дир. Моя жена пожертвовала жизнью, чтобы спасти наших детей, – я обратила внимание на то, с какой уверенностью Чак произнёс «наших детей». – Мы бы не смогли ей помочь, поэтому бежали без остановки несколько километров, пока не вышли к воротам Аннкорта.
Свою историю Чак закончил быстро, стараясь ещё больше сократить конец. Эта тема всё ещё резала ножом по его сердцу, и мне было его невероятно жаль. Он смотрит на детей и улыбается сквозь едва-заметные слёзы, когда девочка зовёт его к себе, чтобы показать результаты. Чак прощается и уходит, заранее приглашая меня как-нибудь на чай в седьмой дом в пятую квартиру. Я ободрительно улыбаюсь ему, подходя обратно к Рикки, которая внимательно наблюдала за нашим разговором.
Чувствуя неприятное сдавливающее чувство в груди, я беру из рук подруги ружьё. Скольких людей не удалось спасти? Сколько людей умерли из-за какого-то глупого эксперимента, просто из-за желания обрести власть? Мне было жалко всех этих людей, было жалко себя и всё человечество, которое обрекли на страдания не по их воле.
– Даже если бы ты могла что-то сделать, – начинает Рикки, поправляя мои руки, чтобы я правильно держала оружие. – Ты не сможешь спасти всех. Мне знаком твой синдром спасателя, но иногда нужно уметь хладнокровно относиться к чужим проблемам.
Я кое-как прицеливаюсь, не особо затрачивая на это время, стреляю, и, конечно, промахиваюсь. Мысли были заняты совсем другим, сосредоточиться не удавалось.
– Знаю, но это так несправедливо.