– О чём задумался? – в кабинет без стука заходит высокий черноволосый парень в таком же костюме, что и Коди. Он свободно плюхается на небольшой диванчик, устало выдыхая. Его глаза лениво осматривают комнату, задерживаясь на стакане, который Коди держал в руках.
– Да так, ерунда. Как обстоят дела с Н-34? – Сандерс нахмурился, махнув рукой, и делая пару глотков из стакана. Пора перестать так много думать о незнакомом человеке и подумать о более важных вещах.
– Стабильно, без изменений, – отвечает друг, в два шага оказываясь у небольшого шкафа и беря бутылочку уже открытого бурбона. Мужчина не стеснялся пить прямо из горла, ужасно уставший за целый день. Коди закатывает глаза, по-доброму усмехаясь. Кажется, скоро понадобится пополнять запасы. Парень откидывает на кресло голову, массируя виски. В последнее время голова стала болеть всё больше и даже травяной чай Сары ему не помогал.
– Орланд, как думаешь: можно ли каким-то образом взять под наш контроль Аннкорт?
Парень давится бурбоном, громко кашляя.
– Я же просто пошутил тогда…
Орланд нервно посмеивается, вытирая рот и смахивая капли с рубашки.
– Ну а я не шучу. Он приносит много проблем, распространяет глупые слухи о других базах, держит людей насильно, – Коди злился. И не просто злился, а желал покончить с этой невыносимой дуростью. Ситуация с Аннкортом беспокоила его задолго до появления Хейли, когда он бежал оттуда со всех ног, надеясь, что однажды люди там узнают всю правду.
Сандерс приехал на базу с своим братом в самом начале распространения вируса, и находился там в течение четырёх месяцев, которые Коди может назвать самими худшими в жизни. Ему не нравилось там ничего, это была лишь одна сплошная клетка, где тебе кое-как разрешали дышать. Ему хотелось перемен, изменения правил и лучших условий для жизни людей, которым итак пришлось несладко. Последней каплей стал разговор о вакцине и лечении эльроинов.
Высказав своё мнение, он сделал хуже. Сначала было лишь предупреждение, после ещё одно, и Дерек защищал его как мог. Однако Форбс не считал необходимым оправдывать младшего брата, и уже заранее продумал наказание.
Коди отгоняет воспоминания прочь, желая забыть своё сбившейся от долгого бега дыхание, царапающие его ладони ветки, и босые ноги, замёрзшие от холода. Он знал, куда ему идти, знал дорогу и вскоре добрался до Тагрона: замёрзший и исхудалый. Отец Орланда – его лучшего друга, принял его на своей тогда небольшой базе, раннее бывшей ему загородным домом, вылечил и поднял на ноги. К сожалению, тот вскоре скончался от рака, которым болел продолжительное время. Лекарств, конечно, не было, поэтому сразу после всего случившегося, болезнь лишь губила мужчину. Коди никогда не забудет его холодную руку в своих руках, и печать на бумаге, написанной самим отцом друга.
Орланд никогда не хотел быть главным или кем-то вроде того, предпочитая заниматься исключительно медициной. Именно поэтому отец Орланда отдал базу в руки молодого и амбициозного Коди. Перед смертью, за столь короткое время, он обучил его управлению, а всё остальное Сандерс познал на опыте. Первые месяцы было невероятно сложно, но он старался изо всех сил, чтобы даже после смерти не подвести его.
Орланд тяжело переживал смерть отца, но с охотой помогал другу всем, чем мог. Они почти каждый день выезжали с Тагрона, привозя новых людей, которым удалось выживать всё это время. Каждому они дали работу – мужчины строили дома, и расширяли территорию, а женщины помогали им в этом. Вскоре Тагрон из маленького загородного дома превратился в полноценную базу, стена которой, как полотно, скрывало людей от ужасов внешнего мира.
После стольких лет догадаться как дела обстоят на Аннкорте сейчас – не трудно, и чтобы сбросить Форбса с этой шахматной доски нужно действовать изнутри. Коди уже знал, как это сделать.
.
Я выхожу их тренировочного блока, потирая шею. Сегодня я хорошо позанималась, отрабатывая прыжки и реакцию. Чувствую, что с каждым днём становлюсь всё сильнее и сильнее – это мотивирует. Кроме того, постоянный тренировки помогали отвлекаться, очищать мысли и, ложась в кровать, я чувствовала в голове только звенящую, но такую приятную тишину.
Мысли очищались, и всё вокруг для меня резко раскладывалось по полочкам. Раньше я не слишком любила спорт и всё, что с ним связано, просто заставляя себя ходить в зал. Но сейчас это стало даже чем-то полезным.
«Что это?»
Неожиданно с стороны лаборатории я услышала заглушённый крик, и обернулась. Почему стены нельзя сделать звуконепроницаемыми? Ведь наверняка не я одна могла услышать это. А если они хотят и дальше держать всё в тайне, то лучше позаботиться и о нормальных замках. Крик был короткий, и быстро настала тишина, но было в нём что-то такое… странное. Сначала я подумала о том, что это Дир, но на секунду у меня возникла мысль о человеке.