Ощутив терпкий запах сигарет, я слегка закашлялась, сразу привлекая внимание Коди. Он тут же затушил сигарету и кинул её в пепельницу. По ногам чувствовался холод, и я уже пожалела, что не надела носки. Обняв любимого с спины, я чувствовала жар его тела даже через футболку и согревалась сама. Ночью было прохладно, особенно после сегодняшнего дождя, но Коди будто бы было всё равно.
– Почему не спишь? – слышу его хриплый голос и слегка улыбаюсь, сильнее прижимаясь щекой к крепкой спине.
– Не спиться.
Коди поворачивается ко мне, смотря в глаза и легко проводит пальцем по щеке.
– Я люблю тебя.
«Что?»
Я удивлённо раскрыла глаза, чувствуя, как в груди завязывается тугой узел. Он только что сказал мне, что любит?
Увидев моё растерянное выражение лица, Коди слабо улыбнулся, целуя меня в лоб, и притягивая к себе.
– Ты ведь говорила мне это, когда я умирал, – в моей голове всплыли картинки, которые я тут же отогнала прочь. – Но я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах не на смертном одре… А сейчас. Не хочу… Не хочу больше тратить время, хочу говорить всё, что вздумается, и любить тебя, пока у нас есть время…
Я снова чувствую жгучие слёзы, но они выражали только лишь счастье. Всё это время я видела, какие чувства бурлили внутри Коди и мне, вероятно, вовсе не нужно было подтверждение этому, но его слова… Они перевернули мысли в моей голове и сердце вверх дном. Я тихо всхлипываю, чувствуя сильные руки на талии, прижимающие меня ближе.
– Я тоже люблю тебя, – шепчу я, вдыхая запах столь проклятых, но одновременно манящих сигарет. Конечно, уже через пару секунд Коди больно шлёпает меня по ягодице, сразу подхватывая на руки.
– Сумасшедшая, ты заболеть хочешь?
Я мотаю головой из стороны в сторону, болтая ногами, пока Коди относит меня обратно на кровать. Достав с верхней полки шкафа толстое одеяло, он, несмотря на мои возмущения, накрывает меня им с головой. Я смеюсь с такой милой заботы, практически сразу проваливаясь в сон. Коди всё это время сидел рядом, всё также задумчиво смотря в сторону балкона.
На похоронах Коди произносит несколько нескладную, но искреннюю речь, целуя брата в лоб и долго держа его за руку. Никто не думал торопить или одёрнуть генерала, позволяя ему проститься наедине с самим собой. Я всё же сказала пару слов, чувствуя, что ком в горле скоро вырвется наружу. Коди всё это время держал меня за руку, до боли сжимая костяшки. Но я была готова терпеть, потому что сжимала его руку столь же сильно. Я возложила браслет Аннкорта рядом с бездыханным телом в память о том, что Дерек спас больше людей, чем погубил. Одним из таких людей была и я.
В глубине души я знала, что он хотел лишь мира, хотел семьи и спокойной жизни, как во всех этих глупых американских мелодрамах. Мне вспоминался наш разговор у фонтана, и короткие разговоры на Тагроне, когда, как мне казалось, он выглядел значительно лучше. Этот человек мог казаться скверным и жёстким снаружи, но внутри он всего лишь хотел быть понятым кем-то.
Судьба слишком несправедлива.
Коди дал знак на сожжение, и вскоре мы наблюдали, как огонь уносит Дерека по ветру. Я сжала руку парня, ощутив, как он положил голову на моё плечо, тихо всхлипывая. Прикоснувшись второй рукой к его щеке, я почувствовала влагу и вздохнула, чувствуя всю ту же тяжесть на душе. Я знала – однажды это пройдёт.
– Как думаешь: он счастлив? – слышу тихий шёпот Коди. Я поджимаю губы, молясь только об этом. И если Рай всё же существует, в чем я глубоко сомневалась, мне хотелось верить, что Дерек обретёт там своё счастье. Или может он переродиться в птицу, способную свободно парить в небе, и его, наконец, не будут сдерживать железные оковы.
– Думаю да, он будет счастлив там.
– Родители будут рады видеть его.
Я нервно выдыхаю, смотря в небо. Мы не говорили о родителях: живы они или нет, но в глубине души каждый из нас надеялся, что они смогли спастись. Коди, как и я, был сильно привязан к семье, и, порой, я видела в его взгляде свой взгляд – полный печали по родным людям. Слишком многим пожертвовали те учёные, создавшие эльроинов. Слишком.
В моих мыслях была Рикки – как она там? Я отправила ей короткое сообщение на телефон, который у неё, оказывается, всё это время был, но она предпочитала им не пользоваться. Мы обменялись номерами, чтобы связываться друг с другом сразу после того, как я рассказала ей всю правду. Ответа на своё сообщение я не получила, но знала – Рикки больно ничуть не меньше нашего.
И сейчас, за несколько километров отсюда, я будто бы могла слышать её непрекращающейся рыдания.
Вслед за нескончаемой скорбью пришёл гнев – Коди винил во всем Форбса и хотел, как можно скорее от него избавиться. В его кабинете творился хаос: разбросанные и порванные бумаги, разбитые статуэтки, сдвинутая мебель, разграбленный бар с алкоголем. Всё вокруг выражало внутренне состояние Коди сейчас – желание, чтобы всему вокруг было также плохо, как и ему.