Дай Бог Вам мудрости и справедливости. Дай Бог Вам здоровья и личного счастья!»
Далее в письме была предложена программа из двадцати двух пунктов, которую Вадим составил за полчаса, перебрав в памяти все происходящее, а точнее было бы сказать — не происходящее в городе и области, но что ему очень хотелось бы изменить, исправить на лучшее, более внимательное к людям, проявляющее заботу о каждом жителе независимо от возраста и материального достатка.
Это те направления, в которых на сегодняшний день Вадим видел упущения и недоработки. В процессе работы будут раскрываться новые возможности и выявляться другие ошибки старого руководства. Заканчивалось письмо так:
«Для того чтобы успешно работать, нужно начать работать. Я готов делать это с завтрашнего дня. Все зависит от Вашего решения. Готов приехать в Киев для личного общения с Вами или доверенными лицами в любое удобное для Вас время. Готов рассматривать другие предложения, потому что не имею морального права оставаться в стороне в такой решающий момент для нашей молодой страны.
С уважением, Александров Вадим Александрович»
Вадим прочитал свое бесполезное, но так от души написанное обращение, и глубокая грусть, рожденная безнадежностью, заполнила его целиком, от макушки до самых пят. Он почувствовал себя таким маленьким и одиноким, словно голым на этой зимней, совершенно чужой площади. Разочарования, так обильно наполнявшие его жизнь, закружили в памяти, словно вьюга. Кто он для Корнеева, который сейчас отдыхает за границей и никогда не вспомнит ни о том, как пели они песни на ночной дороге, ни о том, как запретил появляться у себя в офисе после «оранжевого» Нового года. Разве может он понять, что до плана не хватает пятнадцати гривен и домой не за что купить хлеба. Что Денисову — новому губернатору до того, что несчастный таксист, пишущий письма президенту и революционные статьи, вместе с семьей практически голодает в начале двадцать первого века в центре большого города, где он вырос. Зазвучали в мозгу слова старой песни: «Какое мне дело до всех до вас, а вам до меня?». Он вспомнил мамину заметенную снегом могилу, такую же одинокую среди тысяч других, как и он среди сотен прохожих. Она могла бы его утешить, напоить горячим чаем, обнять и прижать к груди. Он положит голову ей на плечо и станет так тепло и спокойно.
Вадим завел мотор и поехал на кладбище.
Глава 6
Сегодняшнее заседание Верховной Рады решило судьбы нескольких десятков тысяч административных работников. Кто-то завершал свою карьеру и начинал разбирать стопки бумаг, освобождая место преемнику, кто-то утюжил новые костюмы, чтобы в понедельник войти в новые кабинеты.
У Владимира Владимировича Бойченко сегодня не умолкал мобильный телефон. Звонили друзья и малознакомые, звонили из города и из отдаленных районов области. Он назначал встречи, расписывая их поминутно, начиная со следующей недели. С самыми близкими договаривался встретиться уже на этих выходных. Встреча с главными деловыми партнерами должна была состояться воскресным вечером в бане у него на даче. Владимир Владимирович был известным в городе бизнесменом, но никогда он не был таким популярным, как нынче. Эта популярность объяснялась тем, что сегодня на заседании Верховной Рады президентом был подписан указ о назначении его хорошего давнего друга, кума и мужа двоюродной сестры губернатором. С этим назначением автоматически решалась и дальнейшая судьба самого Владимира Владимировича, а в узком кругу — Вохи. Уже в понедельник он сможет перевезти необходимые вещи в кабинет первого заместителя губернатора, который находится на втором этаже здания областной администрации.
Вохе с самого детства нравилась архитектура этого строения. Еще пацанами они бегали вокруг мраморных шаров, украшающих парадный вход в те времена облисполкома, и со смехом разбегались в разные стороны, когда охранник-милиционер выходил на ступеньки погонять их. Конечно, в те далекие дни он не мечтал даже войти в холл этого здания, ведь через высоченные двери входа, казалось, предназначенные для великанов, целый день важно выходили к черным «Волгам» солидные, пузатые мужики в галстуках. Воха был худеньким и не мог представить себя с животом, а значит, не мог представить и того, что однажды он войдет сюда начальником такой величины. Тем более подобные мысли не приходили в голову, когда он был «верхним» в бригаде наперсточников на центральном рынке. Все административные здания в этот период казались ему неприятельскими. Но постепенно мошенничество и бандитизм стали трансформироваться в бизнес, а бизнес все глубже проникал во власть, и занавес неприступности «Дома с шарами» растворился в сегодняшней административной кадровой всеядности.