— Вадик, ты ведь знаешь, чей Денис друг? Правильно, Игоря, Таниного брата. Он не только друг, а еще и дальний их родственник. А ведь ты видишь, как вся ее семья вцепилась в этот завод: Татьяна кассу всю держит, сестра ее ведет учет и кадры. Подруга главным бухгалтером работает. Мама больше года жульничала, да вот случайно попалась. Один Игорек пока без дела слоняется. А ему ведь тоже нужно кусочек какой-нибудь оторвать. Я не удивлюсь, если он на столярку глаз положил. Он хоть и молодой, хоть в глаза и улыбается, а задних мыслей у него гадких — полная голова. У него во взгляде хитрость и подлость сверкает.
— Сережа, если бы ты знал, как мне тяжело все это слушать! Ведь это о семье моего лучшего друга идет речь. Давай еще водки закажем!..
На следующий день Вадим пригласил Сахно выйти с ним на улицу. Он сразу в лоб задал другу вопрос.
— Сергей, скажи, неужели мы дошли с тобой до таких отношений, что ты можешь подозревать меня в воровстве?
— Ты что, Вадим! Кто тебе сказал такую глупость?
Вадим понял, что для выяснения истины придется идти ва-банк, и назвал имя Гены, которому это признание не могло ничем навредить, но от которого Сахно не сможет отказаться, если такой разговор имел место. И тут вдруг Сергей начал юлить и выкручиваться. Тот Сергей, который всегда говорил то, что думал, и предпочитал прямой разговор тайным обидам, начал говорить, что Гена его неправильно понял, что он не Вадима имел в виду, а то, что Вадим очень хорошо умеет считать, а вот столярку не может до ума довести. И что-то еще и еще.
Вадиму стало, от такого низкого поведения друга, жаль его и обидно за себя. Он не хотел продолжать этот неприятный разговор, а только еще раз отметил, что Стас ни разу не был пойман на воровстве, и этот факт никому не дает права беспочвенно его подозревать.
Отныне с каждым днем отношение к Вадиму со стороны семьи Сахно становилось все холоднее и холоднее. Через несколько дней Сергей распорядился снова сделать на столярке ревизию и отчитаться по остаткам леса. А вечером того же дня Вадиму сообщили, что умерла его бабушка. Он набрал номер Сахно.
— Сергей, привет! У меня сегодня умерла бабушка. Я утром поеду домой, — произнес он упавшим голосом.
— Хорошо! А вы посчитались на столярке? Я понимаю, сейчас, наверное, не время спрашивать, но вы посчитались?
— Я вернусь и посчитаемся! — Вадим еле-еле смог сдержать порыв негодования по поводу подобной черствости старого друга. Неужели у него не нашлось слова соболезнования? Неужели не пришло в голову спросить — не надо ли денег, предложить машину? Он понял, что его лучший друг, его Сережка, стал совершенно другим человеком. Он стал бездушным бизнесменом, возлюбившим деньги и ради них позабывшим о душе.
К этому времени Вадим уже не жил в квартире, первоначально предложенной Сергеем, он не питался в заводском кафе и не пользовался машиной, потому что по секрету Сахно запретил Карнавалову давать ее кому-либо, в том числе и Вадиму.
Самым большим противоречием, которое Вадим никак не мог себе объяснить, было то, что уже два года Сергей считал себя верующим человеком. Он каждое воскресенье посещал собрания свидетелей Иеговы, ежедневно читал Библию и не раз поднимал религиозные вопросы в разговорах с Вадимом, чувствуя себя в этих беседах духовным поводырем. Именно из уст Сергея Вадим услышал выражение, что Библия является инструкцией к человеческой жизни и нужно читать ее ежедневно, чтобы уже в этой жизни человек смог ощутить благодать Господню. Вадим видел ошибки, которые допускал Сергей в своем праведном, как сам он считал, пути. Он понимал, что, обращаясь в нетрадиционную религию, Сергей незаметно становится заложником исковерканных понятий благодати, ища награду за свою веру на Земле и объясняя эту благодать материальным достатком. Но, попытавшись однажды поспорить, Вадим понял, что собрания проводятся не дилетантами и что Сергей серьезно втянут и одурманен софистикой религиозной секты. Он не стал бороться с невидимым врагом, потому что Сахно не хотел слушать ничего и никого, кто мог позволить себе нелестные отзывы о его духовном выборе. Сергей раздражался и замыкался при любой попытке возразить тому, что он слышал на собраниях. Вскоре они с Вадимом вообще перестали касаться этой темы.