На следующий день Гена пригласил его на подработку, а затем помог купить необходимые инструменты, и Вадим арендовал столярный цех, пригласив туда мастером Стаса. Полтора года после увольнения с завода Вадим провел в этом неприветливом городке, пытаясь бороться с трудностями, постоянно сопровождавшими его на тернистом пути потерь и разочарований. Бедность, граничащая с нищетой, преследовала по пятам. И только одна отрада оставалась в жизни — его Анна. Они не расписывались, потому что Вадим надеялся заработать достаточно денег для свадебного путешествия. Пусть даже на пляж Азовского моря, но чтобы это навсегда осталось в памяти. Но такой возможности все не представлялось. Зато свои чувства к Анне он выразил на бумаге и отправил на радиоконкурс о самой романтичной любовной истории. Их историю трудно было назвать романтичной, но любовной — уж это точно.
«Самая романтичная любовная история вряд ли может гарантировать долговременное пребывание на вершине эйфорической восторженности, как правило, превращающейся с привыканием в серую повседневность семейной жизни. Как это ни грустно, но пора пьянящей влюбленности, отважной на подвиги и самопожертвования, если не приводит к расставанию, замаскированному под предлогом «побыть наедине и еще раз хорошо все обдумать», то в лучшем случае, а зачастую — и наоборот, приводит к свадьбе, такой же пышной и бурной, как и сам период ненасытности первых поцелуев, страстности первых объятий, смущения первой близости, грандиозности планирования бесконечно счастливой семейной жизни. Все проходит!
Не верьте, что семьи разрушает нехватка денег. Семьи разрушает — и нехватка денег! Стоит присмотреться к достаточно обеспеченным вашим знакомым, и не трудно понять, что они счастливы не более, чем их соседи, перебивающиеся с хлеба на воду. С сожалением признаю, что из множества моих друзей, независимо от материального положения, не могу назвать ни одной пары, имеющей право заявить, что они по-настоящему счастливы.
Разделив понятия влюбленности и любви, хочу отметить, что влюбленность — сыра, как свежая глина в руках гончара. Она еще не чаша, из которой можно утолить жажду, она еще не знает горна, который, закалив ее, превратит в ценный сосуд, лишенный излишней влаги, и поэтому твердый как камень. Влюбленность сильна страстью плоти, умопомрачительностью желания, затмевающего разум и объективность взора. Это — первобытное влечение, основанное на инстинкте продолжения рода, способное разрушать крепости родительских несогласий и презирать товарищеские мольбы о прозрении. Недаром сказано, что лицом к лицу — лица не увидать! Очень тяжело, сливаясь в бесконечных поцелуях неутолимой страсти, разглядеть непреодолимую пропасть, вырастающую между влюбленными и питающуюся банальностями, сегодня незначительными, а завтра — определяющими стереотип отношений молодой семьи. Разность интересов, музыкальных и литературных вкусов, телевизионных пристрастий, несоответствие темпераментов, несовпадение ценностей, заложенных еще в детстве — все это начинает подтачивать кажущееся на первых парах непоколебимым семейное счастье. Все проходит! И неизбежно наступление момента, когда влюбленные, пережившие свой звездный час, разрываются скандалом по причине невынесенного мусора. И уже летят из окна седьмого этажа вместе с мусорным ведром осколки вчерашнего счастья, казавшегося вечным.
Зачем писать о романтизме влюбленности, если это безумное чувство так же быстротечно, как воды горной реки. Много шума, много пены, но главная ценность ее вовсе не в этом, а в том, что своими водами она наполняет море. «Отверните реки, впадающие в море, — говорил Эзоп, — и вы сможете его выпить». Важность же влюбленности в том, что она может перерастать в любовь. А вот это уже именно то чувство, о котором мне и хотелось рассказать.
«Золотится в бокале вино, в сигаретном дыму ностальгии», — поет в колонках Григорий Лепс, а он сидит в кафе и топит в водке воспоминания о потерянной двенадцатилетней любви. Девушка официантка порхает по залу и оживляет своей веселостью темные тона интерьера. Удивительно, что, так часто приходя в это кафе, он никогда до сих пор не попадал на ее смену. Она легка! Нет, не худа, а легка. Это легкость характера, воздушность неутомимой молодости. Она не ходит, а парит между столиками.
Водка будоражит воображение, и он, еще не заговорив с ней, уже обнимает и ласкает ее в своих фантазиях. Ему хочется тела! Ее тела! Что может он еще желать, проведя несколько последних месяцев в винном головокружении лиц и форм. Апокалипсис в одной отдельно взятой душе. Инстинктами он хочет тела, а сознание — заполняет пустота. Сердце очерствело после развода. Потребность в любви и нежности заливается вином и пустыми, мимолетными встречами. А тут она — еще одно желание, хотя и самое светлое в послеразводный период.