Вадим не обвинял ни Ольгу, ни жену Сахно в том, что они любыми средствами добиваются своего счастья и достатка, имея о счастье именно такое представление. В их морали и вытекающих из нее поступках не было ничего удивительного. Это была первобытная борьба за место под солнцем, в которой победить мог только сильный, а уж никак — не умный. Это была их жизнь — жизнь людей, которые, даже прочитав, никогда не смогут понять страданий князя Мышкина, потому что к этому пониманию надо готовить свой интеллект и нравственность с самого детства. Вадим знал человека, который раз десять прочитал «Анну Каренину» и после каждого прочтения, закрывая книгу, в сердцах говорил: «Проститутка!». Но ему было совершенно непонятно, как может так легко сдаваться разум его отца, до которого Сахно никогда не дотянуться, сколько бы сект ни занимались его образованием, как может он так легко уступить примитивности, упрощенности мышления, возможно — даже бездуховности, хотя он не решался судить о внутреннем состоянии чужой души. Как может его отец абстрагироваться от багажа нравственности и опуститься до мести за неполученный участок земли, необходимость в котором вызывала сомнения. Теперь была объявлена война коррупции, ставшая такой популярной благодаря новой власти. И объявляли эту войну люди, недавно активно боровшиеся против победы опального кандидата. Ведь именно Ольга у себя на кухне почти кричала, доказывая Вадиму, что старое правительство гарантировало ей стабильность и что ее совершенно не волнует — воруют они или нет, потому что для нее главное — спокойствие в собственной семье. И это отец, трижды проголосовавший за провластного кандидата, узнав о борьбе своего сына и о его публикациях, назвал его горячим юношей, не понимающим происходящего. Это он, до сих пор не прочитав этих статей, которых всего-то три, уже просит написать следующую — об обидах, нанесенных ему все той же старой властью, не пострадавшей в удаленных районах от перемен в верхах.
Вадим достал из холодильника бутылку водки и томатный сок, приготовленные к приезду отца. Налил полные рюмки и предложил тост.
— Я хочу выпить за мудрость! Однажды, три тысячи лет назад, царь Соломон сказал замечательные слова: «Когда мудрость войдет в сердце твое, и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя, дабы спасти тебя от пути злого, от человека, говорящего ложь», — эта фраза была в одной из газетных статей Вадима, но он знал, что отец ее не читал. — Мне очень хочется, чтобы ты — мой отец, впустил в свое сердце мудрость. Именно в сердце, потому что голова твоя полна знаниями, а вот сердце глухо. Только мудрость в сердце может открыть тебе путь к добру, потому что именно добра тебе сейчас не хватает. Не может быть достигнуто счастье путем зла. За твою мудрость!
Отец понял эти слова, понял весь заложенный в них смысл и понял всю глубину любви сына, вложенную в эти слова. Его глаза заблестели слезами. Вадим увидел это просветление и захотел ускорить, углубить процесс оттаивания.
— Ты читал Библию? — спросил Вадим после того, как они закусили водку жареной картошкой.
— Никогда! Видимо, я еще не созрел.
— Но ведь может статься, что и не успеешь. Для того чтобы решить, готов ты или нет — надо попробовать!
— Наверное, еще не готов, раз до сих пор не потянулась рука к этой книге.
— Однажды от Сахно я услышал замечательное определение, что Библия — это инструкция к человеческой жизни. И человек сможет стать счастливым, если научится этой инструкцией пользоваться. Знаешь, в этой книге столько выражений, которые мы употребляем в своей речи, что прав оказывается Соломон, сказавший, что все происходящее с нами — когда-то уже происходило, и нет в мире ничего нового. Например, выражение: «В своем глазу бревна не замечаешь, а в чужом соломинку видишь» — принадлежит Иисусу. «Не мечите бисер перед свиньями» — это тоже его слова. А Моисей предупреждал, чтобы торгующий не изменял свои гири, потому что это грех перед Господом. Да и еще очень много правильных наказов, соблюдая которые можно оставаться в мире со своей совестью. А разве не в этом счастье?