Владимир Владимирович Бойченко по-прежнему не решался заезжать во двор администрации на новом «Хаммере», но использовал его вездеходные способности на полях, готовящихся к посеву подсолнечника, которыми наделил его старый друг и нынешний партнер в сельскохозяйственном бизнесе господин Шинкарев. Земли было немного, всего около полутора тысяч гектаров, но и этот надел в случае средней урожайности обещал добавить в копилку первого заместителя губернатора около полутора миллионов гривен уже к следующей осени.
Помощник нынешнего мэра Семенихин, ежедневно встречая перед входом пикет, не пускающий в здание горисполкома самого мэра, тихонько радовался неустойчивому положению своего босса, потому что на днях в бане у Вохи губернатор намекнул ему готовиться в качестве кандидата к внеочередным выборам головы города.
И только Валентин Михайлович Денисов был образчиком новой демократичной власти. Фотографии его мужественной внешности заменили на первых полосах местных газет лики бывшего губернатора. Колонка с отчетами о проделанной работе осталась на прежнем месте и писалась прежним журналистом, утверждаемая прежним редактором. Он продолжал кадровые перестановки в областном центре и удаленных районах. Как и было обещано новым правительством, бизнес был отделен от власти и переоформлен на матерей — а кому еще можно доверять в такое смутное время!
Революция, о которой так много говорили — свершилась!
Вадим с женой сидели на кухне своего чужого, так и неоплаченного дома, слушали через компьютер песни Григория Лепса и обмывали новую работу. Анна, по традиции, предпочла бутылку пива, а Вадим, чтобы не бегать второй раз за маленькой, взял себе большую. Они ели капустный салат, картофель, сваренный в мундирах и затем обжаренный на сковороде. Дополняли это пиршество широкие и тонкие ломтики «докторской», напоминавшие половинки Луны. Сегодня Саша подкинул им двадцать гривен. Они дружно жевали капустный салат и слушали Лепса:
Выбелило волосы бураном. В путь пора нам. Саван шьют ветра по закоулкам, переулкам. Знать, она пришла, моя пора, — Лечь, как птица, телом на ветра. Наконец-то я собой доволен, — Волей, волей, волей, волей! Ах, какая ночь перед затменьем — Загляденье. Ветры мне подмигивают хитро: «На пол-литра». Снова грех я на душу возьму, А потом Полкана обниму И поклонюсь родимому забору Скоро, скоро, скоро, скоро! Целая жизнь легла в землю проседью. Целую жизнь все бегал по просекам. Целую жизнь я с бору по сосенке эти слова собирал. Целую жизнь за счастья билетиком, Целую жизнь со слухами-сплетнями, Целую жизнь, как будто столетия, этой минуты ждал. Собираю я свои вещички, шляпу чищу. Приглашал меня к себе Всевышний, да не вышло. Ангел пухлым пальчиком грозит. «Сбегай лучше, мальчик, в магазин!» Ухожу, надев пиджак двубортный, К черту, к черту, к черту, к черту! Целую жизнь с друзьями отечными. Целую жизнь в плевках и пощечинах. Целую жизнь здоровьем по счетчику за счастья миг платил. Целую жизнь со всеми обвенчанный, Целую жизнь с единственной женщиной, Самой любимой и преданной женщиной жил. На огонь котлы поставьте, черти, воду грейте, Докрасна железо раскалите. Рейс мой — литер. Получу все то, что заслужил Тем, что как хотелось, так и жил. Ну-ка, кто теперь меня осудит? Люди? Люди — будет, будет, будет!— Знаешь, мне сегодня приснился странный сон: приехал Карнавалов, когда меня не было дома, оставил записку, а через некоторое время вернулся. Он был весел и умен. Он сказал, что разгадал смысл жизни и теперь убежден, что приумножение знаний — есть величайшее на Земле счастье. Говорил так много умных вещей и даже процитировал Ломоносова: «Математику уже затем учить надо, что она ум в порядок приводит». Хотя, правда, не помнил, чьи это слова. Я так восхищался им во сне. Мне так приятно было встретить старого друга. А когда мы спустились с ним во двор — там стоял огромный стол человек на двести, и за ним собрались все мои близкие и дальние знакомые, все люди, которых я когда-либо знал. Они пришли по моему приглашению. Каждый занимался своими делами и разговорами, и я, для того, чтобы привлечь их внимание, постучал вилкой по бокалу, наполненному шампанским. Когда на меня устремили взоры — я извинился перед всеми за нанесенные им обиды и простил их за то, что они сделали или, наоборот, не сделали для меня. Когда проснулся — чувствовал себя счастливым, словно отдал все долги. Интересно, к чему этот сон? Может, мне пора умирать?