- Око ночи! - заворожено вздохнул колдун, не беря в руки камень. - А я и забыл, что оно у Стаха.
- Так возьми его, чего ты ждешь? - удивленно воззрился на него Антон.
- Не могу! Ты достал его, тебе им и владеть. Разве что, ты мне его даришь?
- Чудак-человек, конечно, дарю! - усмехнулся Захаров. - Мне-то оно зачем?
- Тогда давай!
Сержик осторожно взял артефакт из рук Захарова, и внимательно его рассмотрел. Пройдя несколько шагов по направлению к крыльцу, и увидев, как рубин разгорается все ярче, он удовлетворенно кивнул, и спрятал Око ночи в карман.
- Где наши девчонки? - спросил он, оглядываясь. - А-а, ну да, они же убежали. Черт, я бы и сам убежал, если бы не ты, Антон! Не уверен, что сам так смогу. Перевоплотиться, я имею в виду.
- А камень? - спросил Захаров.
- Камень? - удивился Сержик. - А, ты про Око ночи? Это артефакт, позволяющий находить выходы Силы, а еще аккумулятор, накапливающий некоторое ее количество. Самое главное, конечно, второе. Теперь я заряжен втрое больше обычного. А магических знаний у меня прибыло впятеро! Если бы ты знал, Антон, как это здорово! Я чувствую себя почти всемогущим. Умирая, Стах передал мне свои знания и умения. Мне надо только освоить все это добро, потому что все это для меня так необычно!
- Ты справишься, Сержик! - уверенно сказал Захаров. - Я не колдун, но чувствую, что все будет хорошо. Только не спеши осваивать все сразу. Мало ли... Осторожнее, хорошо?
- Да я и сам понимаю. И даже побаиваюсь своих возможностей. Сдуру-то такого можно наворотить!
- Ну, вот и ладно! Пошли, поищем девчонок.
Сержик сделал знак рукой, что-то шепча под нос, и труп мгновенно исчез, не оставив и следа на траве. Колдун повернулся к двери, и снова что-то шепнул.
- Ты чего там шепчешь, Сержик? - спросил Захаров.
- Запираю дверь, да понадежнее. А то сегодня ты вошел, как ни в чем ни бывало, а я ведь запер в прошлый раз! Хотя, конечно, это ведь Стах! Ладно, пошли!
Девушки прятались в небольшой нише, образованной двумя заборами, и уже пришли в себя. Люська держала в руке пистолет, а Натин - обнаженный клинок. Обе обрадовались появлению друзей, и кинулись к ним, не успев спрятать оружие. Люська, обнимая Захарова, заехала пистолетом ему в ухо так, что тот ойкнул, и Сержик, увидев это, предусмотрительно отобрал у Натин ее саблю.
- Ну что, вы убили волка? - возбужденно спросила Люська? - То есть оборотня?
- Это не оборотень, - добродушно ответил Захаров, потирая ухо, - это колдун Стах.
- А-а, вот в чем дело! Вот почему он так взъярился! А мы смотрим, был дяденька, как дяденька, а потом - р-раз, и волчара! Какого черта, кричит, вы тут делаете?
- Ага! Страшный такой! Ка-ак разинет пасть! - подтвердила Натин. - Глаза сумасшедшие, так насквозь и прожигают!
- Ну, все, все! Нет его больше! - сказал Сержик, вспомнив Стаха. - Был, да сплыл!
- Ой, мальчики, какие вы молодцы! - воскликнула Люська. - С нас причитается! Правда, Натин? - и засмеялась.
За обсуждениями сегодняшних приключений они не заметили, как наступил вечер. В переулке стемнело, свет зажженного в конце его факела еле-еле был виден. Следовало возвращаться в трактир, и молодые люди поспешили покинуть мрачное место. Девушки, испуганно прижимаясь к своим мужчинам, поторапливали их, да и Сержик с Захаровым не собирались задерживаться.
Сделав несколько шагов по направлению к выходу из тупика, они вдруг были остановлены Сержиком, который, словно что-то почуяв, прошептал:
- Стойте! Это нападение!
И сейчас же темные фигуры, спрыгивая откуда-то сверху, грамотно и ловко окружили их. Захаров, уже успевший взвести курки, машинально пересчитал нападающих. Их было двенадцать . Одна из фигур отделилась от стены дома, и приблизившись, произнесла:
- Ну, что, попались пташки? От Мамзета еще никто не уходил! Сейчас мы будем вас ме-едленно резать, чтобы вы заплатили за все: за разгром моей банды, смерть Даргиза, да просто за мое плохое настроение. С кого первого начнем? Я бы начал с ваших сладких
баб. Говорят, чужеземки в постели творят чудеса. Мы это обязательно проверим.
- Господи, как ты нас напугал! - с усмешкой сказал Захаров. - Ты еще жив, Мамзет? Мы думали, что ты давно гниешь где-нибудь в канаве, как издохший карах. Тебе мало того, что мы с тобой сделали?