- Что? И кто это тут будет решать за меня? - тихим злым голосом поинтересовалась она. - Ты? - Девушка ткнула пальцем в грудь Хотена, тот промолчал, - а может быть ты? - она развернулась к Жану.
- Да, я, - не менее зло ответил он.
- Интересно, на каком основании? Ты мне что, отец, муж или брат? Да ты никто и имя твое никак!
- Ты - моя женщина! - Жан почти орал.
- Что? - одновременно воскликнули Арина и Хотен.
Позеленевшие от гнева глаза встретились с черными, и черные первые отвели взгляд, столкнувшись с вишневыми. А в это время со сцены раздалось:
- У беды глаза зеленые, не простят, не пощадят...
Сэм развлекался, глядя на любовные разборки. Он чувствовал, что непосредственно Арине угрозы никакой нет, ну если только головная боль утром. А на всех других ему было плевать. Особенно на этого выскочку Жана. Нашелся "жених"! Зная гордый и независимый характер подруги, Сэмуил мог бы посочувствовать парням, если бы испытывал к ним хоть толику симпатии, а так - сами нарвались, нечего было решать за Арину. Сагресса тоже получала удовольствие от происходящего, чего нельзя было сказать об остальных участниках процесса. Кент просто присел рядом с травницей и наслаждался музыкой, терпеливо ожидая решения Арины.
Жан же переключился на Хотена.
- Еще и ты лезешь! Разве Везунчик тебе не говорил, что я познакомился с девушкой?
- Ну и что? Ты постоянно с ними знакомишься! Да по Приграничью легенды ходят о твоих похождениях! - не остался в долгу Меч.
- Это другое!
- Знаю я твое - другое! Тебе лишь бы в постель бабу затащить.
-Хотен, ты мне друг. Прошу тебя по-хорошему, отступись,- с тихой угрозой в голосе произнес Жан.
- Она сама решит кто ей больше мил, - упрямо набычился гигант.
Арине надоело это слушать.
- Да пошли вы .... , оба! - в сердцах воскликнула девушка. - Я не вещь, чтобы меня делить и никогда ею не стану. И я сама выбираю себе мужчин, - эти слова она произнесла, глядя на Жана.
Как часто бывает у выпивших людей, настроение резко пошло вниз. Стало тоскливо. Сэм понимающе протянул ей гитару. Корчма притихла. Даже охотники перестали ругаться. Арина окинула взглядом людей и поймала внимательный, уважительный взгляд Кента. Наемник улыбнулся одними глазами и вдруг подмигнул ей задорно, по-мальчишески. Настроение опять поползло вверх. Сами собой в памяти всплыли стихи.
- Эту песню я хочу посвятить всем наемникам, а особенно тебе Кент, - объявила Арина, усаживаясь прямо на помост.
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Народ и в корчме и на улице притих. В тишине раздавался только негромкий голос девушки. Она, опустив голову, перебирала струны, а перед глазами вставали кадры военных хроник.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Кто-то тихонько всхлипнул. Сэм обнял за плечи и прижал к себе Сагрессу, а травница во все глаза смотрела на Арину и думала, откуда в таком юном создании столько боли? Кого она потеряла в великих и малых битвах? Эльфийка опять попыталась прочесть память Чужой, но вновь была отброшена мягким, но сильным импульсом. Вот зараза, даже сейчас киборга не расслабляется!
Летит, летит по небу клин усталый -
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый -
Быть может, это место для меня!
Военные хроники... Кадры войны вжились в память так, словно она сама побывала в этой мясорубке. Взлетающая земля, дым, подбитый самолет, люди с перекошенными в крике ртами. Вокзал, эшелон с ранеными и молоденькая медсестричка с охапкой подснежников. Поколению Арины тоже не удалось избежать войны. Афганистан. Скольких однокашников и друзей они так и не дождались, сколько ребят изломала эта чужая война.
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.*
Голос у девушки был не сильный, знала она всего три аккорда и поэтому играла далеко не профессионально, но пела с чувством, вкладывая в слова страсть, что полностью компенсировало все огрехи исполнения. Пока Арина пела, к помосту подтянулись остальные наемники, оттеснив купцов и прочих клиентов Домина. На последних словах песни в оглушающей тишине Кент встал и низко поклонился. Один из наемников протянул женщине стопку водки. Все подняли кубки, кружки, стопки и выпили, поминая погибших товарищей. А Арина вновь подивилась магии этого мира. Пела-то она на русском, но о чем песня поняли все.