Голос Дмитрия стал глухим, будто сдавленным, и Аня поняла, что Алымов борется со слезами.
— Дима, — Аня взяла Дмитрия за руку, а он вдруг крепко сжал её ладонь и больше не выпустил, так и продолжал держать. — Портрет мы распечатаем, обратимся в багетную мастерскую, и там его оформят. А я ничего особенного не делаю. Просто... Мы же люди, Дима! Как я могу пройти мимо твоих трудностей? Тем более, ты человек очень хороший. Плохому и непорядочному человеку я бы не стала помогать.
Некоторое время они шли молча, а потом Дмитрий вдруг сказал почти весело:
— Аннушка, я хочу побывать в той лавке, в которой ты работаешь. Или как это называется? Супермаркет? Ты всегда сама приносишь продукты, а ведь я мог бы помогать тебе.
— Мы можем зайти в любой продуктовый магазин по пути, — попыталась отказать Аня, хотя знала, что всё равно уступит.
— Но я хочу побывать именно в той лавке, в которой ты работаешь. Ты ведь не против? — Дмитрий заглянул в лицо Анны.
— Нет, конечно. Зайдём, — Аня вздохнула и закусила губу.
Предчувствия девушку не обманули. Все сотрудники, которые были на этот момент в магазине, выходили поглазеть на Дмитрия, а черноглазая бойкая Лиза (опять Лиза!), работавшая на кассе, напропалую кокетничала с Димой и строила ему глазки.
Дмитрий отмалчивался и вежливо улыбался. Аня была уверена, что ему не понравилось в магазине, и он шокирован, потому не решалась расспрашивать о впечатлениях.
Когда подходили к дому, Дмитрий, будто приняв для себя какое-то решение, сказал:
— Аннушка, я бываю очень рассеянным и недальновидным. Прости меня, ведь я только сейчас понял, что ты поздно возвращаешься из супермаркета в те дни, когда работаешь. Это может быть опасно. Теперь я буду встречать тебя.
Глава шестая
После выходных Аня шла на работу почти как на каторгу. Она подозревала, что девочки с работы не успокоятся, пока не выпытают у неё подробности личной жизни, и не ошиблась.
До сих пор Аня была единственной представительницей коллектива, личная жизнь которой не обсуждалась в кулуарах.
Даже уборщица тётя Маша, которой исполнилось шестьдесят восемь лет, порой рассказывала что-нибудь о своём муже. Никто не знал наверняка, как его зовут, поскольку тётя Маша всегда называла его просто и ласково: «алкаш-то мой».
Личная жизнь Лизы, самой красивой девушки коллектива, как раз той, которая пыталась флиртовать с Дмитрием, вообще напоминала латиноамериканский сериал с элементами психоанализа.
Лизу постоянно встречали с работы кавалеры на крутых машинах. Кавалеры часто менялись, а иногда чередовались. Лизе постоянно кто-то звонил, а сама она каждый день рассказывла по телефону какой-то подруге о перипетиях и страстях, преследующих бедную Лизу буквально по пятам.
И только личная жизнь Ани никогда никого не интересовала. Это и неудивительно: как может интересовать то, чего нет?
...Стоило только девушке появиться на работе, как все, кто был на данный момент в магазине, начали бросать на неё заинтересованные, оценивающие и многозначительные взгляды.
Ведь как устроены некоторые из людей? Покуда ближний страдает и находится ниже в любой системе градации, окружающие его жалеют, сочувствуют ему. Ну или делают вид, что жалеют и сочувствуют.
А как только этот человек поднимает голову и расправляет плечи, он начинает вызывать у тех же людей, которые его жалели, зависть и неприязнь.
— Ань, ну ты про своего мажора-то расскажешь или так и будешь тихариться? — не выдержав, Лиза задала свой вопрос в лоб, когда они с Аней пили чай.
Аня подозревала, что Лиза потому и пошла пить чай с ней, чего раньше никогда не случалось. До сих пор Лизе было совсем не интересно общаться с Аней.
— Каком мажоре? — Аня, хоть и была готова к вопросам, а точнее, к допросам, чуть не поперхнулась чаем.
Она прекрасно знала: всё, что Лизе удастся узнать от неё, будет тут же обнародовано и растиражировано.
— Да ладно, не разыгрывай святую простоту, — отмахнулась Лиза. — Меня не проведёшь, у меня глаз намётанный! Я сразу поняла, что парень твой непростой. Наверняка вы тачку просто оставили где-то, а сами якобы пешком пришли в магазин позавчера вечером. Да? Так ведь и сделали?
«Была не была! — решилась Аня. — Всё равно Дима через две недели уйдёт к себе».
Можно врать и не оглядываться. Никто не сможет уличить её во лжи.
— Это Дима, он из Питера. Мы в сети познакомились, долго общались, а потом решили встретиться, вот он и приехал.