— У нас тут ещё и чердак жилой, — с гордостью сказала Аня. — Этот домик мой дедушка построил, меня тогда ещё на свете-то не было.
— А где вы тут отдыхаете? Где река или хотя бы озерко? Где гамак? Где сад? Где балкон?
— У вас запросы барские, Дмитрий Алексеевич! — рассмеялась Аня. — Мы сюда гораздо чаще приезжаем работать, чем отдыхать. До реки далеко, а озерко где-то есть в лесу поблизости. У нас тут вода артезианская, она лучше водопроводной. Мангал есть, если шашлыков захочется. Рыбу тоже коптим. Гамака и балкона нет, уж извините. А сад... Так вот же, есть яблони, вишни. Даже слива дикая есть. Кусты малины, смородины, облепихи и крыжовника. В дом пойдём? Или на скамейке посидите?
— Посижу, пожалуй, — Дмитрий опустился на скамью и навалился спиной на прогретую солнцем стену дома.
Ему вдруг стало очень хорошо и спокойно; так, будто он каждый вечер сидит на этой скамейке и вдыхает тёплый летний воздух.
Аня оставила в доме вещи, вымыла руки и взяла аптечку. Когда она вышла на улицу, увидела, что на коленях у Дмитрия Алексеевича сидит короткошёрстная и худощавая белая кошка.
— Это соседская, — улыбнулась Анна. — Её зовут Женевьева.
Дмитрий, тоже улыбаясь, гладил кошку, и Аня подумала вдруг, что не может плохой человек так гладить чужую кошку и так тепло улыбаться.
Однако, почуяв резкий запах антисептика, Женевьева гордо удалилась восвояси. Дмитрий удивлённо смотрел на небольшую пластиковую бутылку, которую Аня держала в руках.
— Что это? Спирт?
— Почти, Дмитрий Алексеевич. Мы должны почистить вашу рану.
Дмитрий терпеливо выдержал все манипуляции, производимые Аней, а потом вновь заговорил.
— Я должен вам кое-что рассказать, Анна Викторовна.
— Расскажите, — кивнула Аня. — Возможно, это поможет нам разобраться.
— Вы сказали, что я не спал, когда лежал в траве у пролеска. Но я видел маменьку... Её давно нет в живых, мне было девять лет, когда её не стало, а сейчас мне двадцать четыре года. А я говорил с ней... Говорил, словно наяву. Значит, всё-таки спал.
— И что сказала ваша мама? — Ане почему-то стало очень жаль Дмитрия, сердце сжалось от сопереживания чужой боли.
— Сказала, что я был неосторожен, потому и пострадал. Ещё сказала, что сегодня полная луна. Что теперь нужно дождаться следующей полной луны и прийти на то же место в самый полдень. Если я выполню это условие, то вернусь, так она сказала. А если не выполню, то не вернусь никогда. «Останешься там», — так сказала маменька.
Ане стало жутковато, но она не подала виду и достала смартфон. Когда дисплей засветился, и без того большие глаза Дмитрия стали совсем огромными.
— Что это за дощечка?
— Это смартфон. Телефон.
— Я видел телефон, он выглядит совсем не так.
— Значит, вы видели другой телефон.
К счастью, на даче связь всегда работала хорошо. Аня провела пальцем по дисплею и начала набирать запрос, уже не обращая внимания на реакции Дмитрия.
— Сегодня третье июля, — пробормотала она. — И вправду полнолуние. А следующее полнолуние будет первого августа. Значит, вы должны появиться «на том же месте» первого августа в полдень.
— А что же я буду делать всё это время?! — ужаснулся Дмитрий. — Как жить?
Глава третья
— А куда именно вы должны вернуться, Дмитрий Алексеевич? И почему не знаете, как будете жить? Если вам нужно куда-то добраться, я вам помогу.
— Спасибо вам, Анна, вы очень милосердны, — тяжело вздохнул Дмитрий. — Но боюсь, что помочь вы мне не сможете. Если я мыслю в верном направлении, то... Скажите, какой сейчас век? Какой год?
— Двадцать первый век, — пожала плечами Аня. — Две тысячи двадцать третий год.
— О Боже... — Дмитрий побледнел и покачнулся, и Анна, испугавшись за него, схватила его за плечо двумя руками.
— Я подозревал, всё указывало на это... Но не думал, что меня занесло настолько далеко! Погодите, давайте сначала убедимся в том, что я не сплю.
— Вы не спите. Если вы спите, значит, и я сплю, и сон у нас общий. А я точно не сплю, Дмитрий Алексеевич.
— Точно не спите? А если я скажу вам, что до того, как ударился и упал, я жил в девятнадцатом веке, в тысяча восемьсот девяносто седьмом году? Сто двадцать шесть лет назад?
Аня немного отодвинулась, и Дмитрий моментально это заметил.
— Да не сумасшедший я, Анна Викторовна! Вы же сами обратили внимание на мой костюм, сказали, что он старинный. Но для меня он не старинный. Кончено, не самый модный и дорогой, но современный, вполне приличный. И железной дороги рядом в Завидово не было. И этих... домиков, которые вы назвали дачами, — тоже. Тут были поля. Для меня, например, вы странно одеты, ведь женщины в моём времени не носят брюки, не открывают руки и шею. Есть, конечно, те, которые носят подобную одежду, но это исключение, а не правило.