— То есть, раньше здесь было поле? — Аня пыталась усвоить информацию.
Необычную информацию, мягко говоря.
— Да, тут были наши поля. Наше поместье.
— Ваше?
— Завидово — поместье Алымовых... Да что же я!
Дмитрий Алексеевич вдруг спохватился и заволновался, взял лежащий на саквояже сюртук и достал из кармана какой-то свёрток.
— Вот, паспортная книжка!
Анна осторожно взяла в руки документ. Странное это было ощущение... Раньше девушка видела нечто подобное только в краеведческом музее, в детстве.
— Алымов Дмитрий Алексеевич, — прочитала Анна.
Паспорт был заполнен чернилами, печать была странная, необычная, а ещё на конце некоторых слов красовалась буква «ъ», которая сейчас была опять популярна и особенно часто встречалась на различных вывесках.
— Верите теперь? — Дмитрий внимательно вглядывался в лицо Анны.
— Вам-то я верю, потому что иначе никак не могу объяснить ситуацию, — вздохнула девушка. — Я в происходящее не верю. Раньше только в книгах о подобном читала.
— А я и в книгах не читал такое. И как жить целых четыре недели? Мне никто не поверит, меня отправят в жёлтый дом.
— Это точно. А значит, нельзя никому рассказывать правду. Вас и вправду упекут, и вы не сможете вернуться обратно в своё время. Нужно что-то придумать, какую-то правдоподобную легенду.
— Сначала необходимо найти место, где я смогу определиться на постой. Недорогое, поскольку в средствах я пока ограничен.
— Об этом не парьтесь, — махнула рукой Аня, мозг которой продолжал напряжённо работать, но тут же спохватилась и исправилась. — Не переживайте, Дмитрий Алексеевич! Вы сможете остановиться у меня, если вас устроит моя квартира. Вы ведь... настоящий барин, как я поняла?
— Я уже давно не барин, Анна Викторовна! Барин я лишь теоретически, а в самом деле беден. Но я не вижу ничего постыдного в том, чтобы жить своим трудом.
— Это вы хорошо сказали!
— То есть, вы согласны со мной, Анна Викторовна? Поддерживаете меня? — обрадовался Дмитрий.
— Конечно, — кивнула Аня. — Конечно, я вас поддерживаю. А вы как? Согласны остановиться у меня?
— Если я вас не стесню... — лицо Дмитрия залилось краской. — И я непременно заплачу́ вам!
— Об этом потом поговорим, Дмитрий Алексеевич! Мы определились с главным. Почти определились. Как мне объяснить окружающим, кто вы, и откуда появились?
— Может, сказать, что я ваш кузен? Приехал... скажем, из Москвы?
— А родителям и брату я что скажу? Они-то знают, что вы никакой не кузен. Возможно... Вы не будете против, если я представлю вас как моего парня? И приехали вы не из Москвы — это слишком близко. Из Санкт-Петербурга!
— Парень? — Дмитрий удивлённо поднял красивые брови.
— Эм Че, как сейчас говорят. Молодой человек... Господи, как же трудно!
Аня тоже густо покраснела.
— Жених! — воскликнул Дмитрий Алексеевич. — Я понял, вы имеете в виду жениха!
— Ну да, почти.
— Но ведь это нечестно с моей стороны, Анна Викторовна! Я ведь не смогу жениться на вас. А как же ваша честь? И если я жених, то должен просить вашей руки у вашего батюшки.
— Не переживайте за мою честь, Дмитрий Алексеевич! Она не пострадает, наоборот. И руки можно не просить. Скажу, что мы познакомились в интернете...
— В интернате?
— В сети... Короче, я вам объясню позже. Вам ко многому придётся привыкнуть. Так вот, мы познакомились в сети, общались в течение некоторого времени, а потом решили встретиться в реале.
— То есть, мы будем лгать? — задумчиво проговорил Дмитрий.
— Предлагаешь рассказать всем правду? — Аня придвинулась обратно и заглянула в грустное лицо собеседника. — Ты ведь понимаешь, что тогда будет?
— Об этом не может быть и речи, — покачал головой Дмитрий, устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. — Но ведь существует же ложь во спасение, не так ли?
Потом молодой человек будто встрепенулся и внимательно посмотрел на Аню.
— Вы дважды сказали мне «ты».
— Если вас это оскорбляет, больше не буду так говорить, — Аня опять покраснела, ей стало стыдно, неудобно, хотя она никогда не считала отсутствие церемоний чем-то предосудительным. — У нас люди часто общаются по-простому. Тем более, нам предстоит провести почти месяц под одной крышей. Ладно, проехали.
— Проехали?
Аня тяжело вздохнула.
— Дмитрий Алексеевич, извините меня. Мне сложно быстро перестроиться, я забываю, что разговариваю не с современником. Хотя мы ровесники, мне тоже двадцать четыре года, как и вам.