Ане осталось только прополоть несколько грядок. Молодые люди успевали переговариваться, а Аня даже бросила украдкой несколько взглядов на Дмитрия, который перед работой снял жилет и белую сорочку.
Барина нельзя было назвать мощным или очень спортивным, но мускулатура у него оказалась достаточно развитая.
Аня размышляла о том, что придётся потратиться на одежду и обувь для Дмитрия. Как он будет жить целый месяц? Девушка, привыкшая разумно экономить на всём, тут же прикинула: нужны как минимум две футболки, спортивный костюм, шорты, кроссовки, бельё и несколько пар носок.
Также понадобятся хотя бы элементарные средства гигиены. В принципе, она это всё вполне потянет. Вещи Дмитрия надо будет постирать и почистить, как следует просушить и сложить. Он заберёт их с собой первого августа.
— А когда ты представишь меня своим родителям? Брату? — вопрос Дмитрия вывел Аню из задумчивости.
— Буду по возможности оттягивать этот момент, — честно ответила девушка. — Нужно, чтобы ты как следует привык к жизни здесь. К счастью, мама и папа вернутся только через неделю, а брат с семьёй и того позднее.
— А как тебя называют твои близкие? — не унимался Дмитрий. — Я должен знать и тоже так называть тебя. Аннушка? Анюта? Нюточка?
Хорошо, что Аня сидела на корточках около грядки, — она просто наклонилась и спрятала вспыхнувшее лицо. Никогда и никто не называл её так красиво, душевно, тепло. Видимо, от этого сердце настолько сильно забилось.
— Меня все называют Аня. Просто Аня. Но ты можешь называть так, как тебе удобнее.
— Мою маменьку все называли Аннушкой, — мечтательно сказал Дмитрий.
— А тебя?
— Матушка называла Митенькой, отец — Митькой или Митей. Все остальные тоже Митей. Слуги — Дмитрием Алексеевичем или барином.
— А можно я буду называть тебя Димой? У нас обычно к Дмитрию обращаются «Дима».
— Можно, — улыбнулся Дмитрий. — Необычно и красиво.
* * * * * * *
На станцию отправились около девяти часов вечера. Аня решила не задумываться о прикиде Дмитрия; сейчас как только ни одеваются! Рубашка, штаны и сапоги смотрелись в ансамбле даже как-то стильно, а жилетку и куртку, которую Дмитрий называл сюртуком, упаковали в саквояж. Сам саквояж Аня спрятала в старую спортивную сумку.
— Ничего не бойся, — тихо сказала Аня Дмитрию, когда вдали показался электропоезд. — Если что, я рядом.
Когда электричка почти подошла к станции, Аня крепко взяла Дмитрия за ледяную руку. Барин был бледен, но держался прямо, не дёргался, глаза не бегали.
К счастью, и народу на станции, и пассажиров в электричке было мало, никто не толпился и не толкался.
Аня велела Дмитрию сесть у окна, а сама устроилась рядом с ним. Сначала она ясно видела, что её спутник напуган, но постепенно страх в его огромных тёмных глазах сменялся восторгом и азартом. Дмитрий зачарованно смотрел в окно, даже о существовании Ани почти забыл.
Интресно, что бы он испытал, окажись в скоростном поезде или в автомобиле? Электричка-то особо и не разгонялась. А метро?
Да и вообще нужно обязательно показать Дмитрию современные города, особенно, Москву. Тверь он и так увидит. Интересно, а он будет помнить, что оказывался в будущем, когда вернётся в своё время?
Когда Дмитрий немного привык к поезду и вспомнил об Анне, она рассказала ему о том, что им придётся добираться от вокзала до дома автобусом.
Аня быстро поняла, что её новый знакомый — человек обучаемый и легко приспосабливающийся к разным ситуациям. Хорошие качества, они Дмитрию очень пригодятся...
А ещё наконец-то пригодится старая раскладушка, которую Аня притащила от родителей «на случай гостей». Пока на этой раскладушке несколько раз спала сама Аня, когда к ней приходили с ночёвкой племянники, и она уступала им свой раскладной диван.
То ли к моменту поездки в автобусе Дмитрий уже подустал удивляться, то ли просто устал. Автобус был последний, почти пустой, — опять повезло. Барин, казалось, вот-вот уснёт сидя.
Подъём по лестнице на четвёртый этаж немного взбодрил Дмитрия, а увидев однушку Ани, гость окончательно проснулся.
— Вот здесь ты будешь жить в ближайшие четыре недели, — бодро сообщила хозяйка квартиры. — Располагайся.
— А ты... где будешь жить, Аннушка?
Да что ты будешь делать? Аня едва не выронила из рук ведёрко с ягодами, накрытое белым ситцем. «Аннушка»...
— Я буду жить тут же, Дима. Другого выхода нет. Кухня слишком маленькая. Не переживай, у меня есть ширма, папа мой сделал. Ко мне в гости приходят племянники и иногда остаются с ночёвкой. Тогда я ставлю свою раскладушку за ширмой в углу. Так и буду делать. А ты будешь спать на диване.