Первым откликнулся партийный лидер.
- От имени партийной организации нашего предприятия я хочу поблагодарить товарища Курилова за высокую сознательность, которую он проявил, помогая нашим органам правопорядка. Хочу также поблагодарить начальника цеха товарища Макеева, который растит такие хорошие кадры, - секретарь парткома сел на стул, закончив свою короткую речь.
- А я от имени профсоюзной организации хочу предложить Сергею Александровичу провести бесплатный отдых на нашей турбазе, которая расположена на берегу Горьковского водохранилища. Я думаю, он воспользуется моим предложением во время своего отпуска?
Эти слова председателя профкома пролились на душу Сергея как бальзам.
- Может быть, вы сами что-нибудь хотите сказать? - Романчук сделал жест, в сторону Курилова.
Сергей, не хотел упускать возможность воспользоваться таким случаем.
- Можно мне без очереди на эти выходные путёвку на базу отдыха оформить? Мне даже бесплатно не надо, я заплатить могу. Просто отдохнуть очень хочется.
Романчук переглянулся с профсоюзным лидером.
- Ну что, Валерий Кириллович, уважишь просьбу?
- Как не уважить. Он, небось, и щёку ободрал когда преступников задерживал. Так что пусть съездит, отдохнёт на выходные.
Романчук удовлетворившись ответом, посмотрел на начальника цеха.
- Александр Иванович, а ты что молчишь?
- Что тут скажешь?
- Ты вот что, Александр Иванович. Давай сегодня нашего героя с обеда домой отпустим, а на завтра пусть он отгул оформит. А то с таким лицом парню по заводу ходить, сам понимаешь, совсем негоже, - Романчук посмотрел на Макеева.
- Я не против, - согласился начальник цеха.
- Вот и хорошо. На этом наше небольшое собрание считаю закрытым.
Всё встали и, задвигав стульями, стали выходить из кабинета.
Ура! Два дня отдыха!
Сердце Сергея учащённо колотилось, когда он писал заявление на отгул. Теперь-то он сможет воплотить свою мечту, которая зрела в его сердце последние дни. Он очень хотел проехаться по всем местам, где он когда-то бывал в юности и, эти полтора дня отдыха, неожиданно свалившиеся на него, давали такую возможность. Ведь если он этого не сделает сейчас, то времени осуществить свою мечту просто не останется.
Сложив грамоту между листами вчерашней газеты "Известия", Сергей вышел через проходную завода.
Остановившись у края проезжей части, он задумался о том, какой маршрут сейчас выбрать. Размышляя над этой дилеммой, он смотрел на разогретый солнцем асфальт, по которому как в выстуженном феврале, ветер гонял позёмкой тополиный пух.
Неожиданно в его голове всплыла утренняя сценка на остановке, когда он увидел Ольгу и её возрастную подругу. А ведь он тогда подумал, что теперь зная фамилию этой подруги, он сможет с ней познакомиться. И если всё сложится удачно, то он постарается выяснить у неё, зачем Ольга Журавлёва приходила в женскую консультацию.
"Стоп. Как же ей фамилия"? - он напряг память, силясь вспомнить то, что сказал ему утром Фёдор.
"По-моему Шерстнёва. Да, точно Шерстнёва Нина", - в памяти всплыли слова Фёдора.
Быстро перебежав узкую проезжую часть, Сергей решительно направился на улицу Октябрьской революции, где располагалась женская консультация.
Правое крыло роддома занимала женская консультация. Попасть в неё можно было только через правый подъезд здания, и Курилов решительно направился к нему. Но вся решительность Сергея сразу улетучилась, как только он вошёл в тяжёлые двери этого подъезда. Пока он поднимался на второй этаж, в голове роились разные мысли.
"Что он сейчас скажет этой Шерстнёвой? И что она о нём вообще подумает, глядя на его ободранную физиономию".
Мимо Сергея вниз пробежала молодая девушка, косо бросив взгляд на его ссадину, тем самым подтверждая его предчувствия.
А когда осталось преодолеть последний пролёт широкой лестницы, ноги стали как ватные. Неуверенность усилилась ещё больше, когда он увидел нескольких женщин, сидевших на деревянных лавках вдоль стены перед дверью приёмного отделения.
Внутренне собравшись, Курилов сделал над собой усилие и, преодолев последний пролёт, робко спросил.
- Вы всё сюда?
Одна из них улыбнувшись, ответила.
- Куда же ещё?
- Можно я только спрошу?
Никто из женщин не возражал.