Далее я хотел рассмотреть строение силового блока, пользуясь моими чертежами. «Он имеет форму кругло-вогнутого диска или скорее зонтика, – продолжал я упорно доказывать своё. – Все соленоиды внутри этого «зонтика» под разными углами равномерно размещены по кругу. В центре установим трубчатый соленоид сопровождения газа, а в будущем плазмы. Я хотел вернуться к нашему вогнутому диску, то есть основанию силового блока. Состоит он из вогнутого металлического зеркала, с отверстием в середине, обнимая весь конус соленоидов. За зеркалом с наружи расположен кольцевой соленоид с лазерной установкой».
Ксения, подняв руку, приостановив мой рассказ, спросила: «А что из себя представляет соленоид, я где-то давно читала про него, но уже позабыла». Продолжая рассказ, я начал с соленоида: «Состоит он из металлического сердечника направленного к центру вогнутого зеркала, сердечник покрыт твёрдым изолятором с одновитковой обмоткой, то есть в один слой, сечение проводника прямоугольной формы, выдерживающие большое напряжение. Вот они-то и создают вокруг себя при прохождении по ним большого тока, огромные по мощности и направлению электромагнитные поля». Ксения, вопросительно посматривая на меня, тут же поинтересовалась: «А где же тут лазерная установка и плазма?» «Терпение, мои друзья, обо всём этом я хотел рассказать отдельно, ибо тут присутствуют элементы безопасности, – прояснил я. – Во-первых, лазерная пушка устанавливается с внешней стороны «зонтика». Луч, проходя через отверстие в зеркале и внутри трубчатого соленоида, по которому движется смесь газов, вместе с магнитными полями соленоидов разогревает их до состояния плазмы. Лазерное воздействие должно быть импульсным, чтобы газ не горел, а плавился». «Так в чём же заключается опасность?» – спросил меня Александр. «Вот-вот, – ответил я, – в этом то и состоит опасность. При собранной энергетической секции, в которую входят двадцать два силовых энергоблока. При определённом расположении их орбит вращения и подачи высоких энергий рождается плазма в центральной точке, разогреваемая лазером. Чтобы не было синтеза ядерной реакции нам необходимо эту точку размазать, как бы растянуть в тороидальный круг, чтобы не зажечь случайно яркое солнце, чтобы не возникла ядерная реакция».
Александр и Ксения поочерёдно начали задавать мне кучу вопросов, обсуждая и «обсасывая» эту тему вплоть до мелочей. Из их реакции и задаваемого потока вопросов, для меня стало понятно, что я не только заинтересовал их своей идеей, они после всех объяснений прямо-таки подсели на эту тему. Александр, вздохнув, сделав паузу, произнёс: «Нам необходим план роботы, каждый из нас выбирает посильную себе работу, постепенно, поэтапно будем рассчитывать всю техническую часть блоков. Построим один, испытаем, а потом возьмёмся за силовые секции. Допустим, я возьмусь в данный момент за расчеты соленоидов и метало-зеркал». «А я за смесь газов и лазерную установку, – добавила Ксения. – Но я ещё хотела поднять вопрос о финансировании всей этой затеи. Нам надо срочно искать спонсора и не одного. Проблема очень затратная, давайте этим вопросом заниматься все вместе». Подумав, я мгновенно дал им ответ: «Можно и даже необходимо, но давайте не будем пока посвящать спонсоров в суть нашей затеи. Сошлёмся на какой-то эксперимент, чтобы не появились доброжелатели в кавычках и не начали нам гадить с целью перехвата новой идеи». Тщательно обсудив ещё некоторые мелкие вопросы, мы договорились о наших периодических встречах, определив их место, и вообще, чаще быть на связи. Каждый из нас знал свой фронт работы. Периодически нам необходимо было встречаться, общаясь между собой, предварительно созваниваясь друг с другом. Под конец нашей беседы, откупорив бутылочку полусладкого шампанского, заранее мной приготовленной, мы отметили начало совместного сотрудничества.
Прошло некоторое время. Каждый из нас имел довольно большие наработки. Эта идея заставляла творчески мыслить в этой области, подгоняя нас в работе. Я же занимался финансовыми вопросами, настойчиво искал спонсора. Заранее созвонившись, мы встретились и начали обговаривать каждый свои проработанные проблемы. Александр начал толковать про соленоиды, что обмотка их должна быть одновитковой, согласующаяся с любым источником импульсного тока. Проводник должен быть из мартенисто-состаренной стали с прямоугольной формой сечения, изолятор должен выдерживать очень высокие температуры и так далее. Он ещё долго говорил про соленоиды, про металлическое зеркало, отражающее магнитные поля. В конце своего рассказа он добавил: «Главное, если погрузить все соленоиды в криостат с жидким гелием, то можно добиться накопления очень больших энергий, а отсюда больших магнитных полей. Главное, сверхпроводящие соленоиды могут работать, не потребляя больше энергии. Поскольку однажды возбуждённый в них ток не будет затухать. В наших условиях с большим затруднением подачи высокой энергии на вращающиеся в разных плоскостях блоки и секции, этот процесс просто незаменим. Но этот вопрос пока оставим на дальнейшее».
Ксения, полистав подготовленный талмуд, начала свою длинную речь с конкретных фактов: «Лазерная установка должна быть коротковолновой. Своим коротким импульсным излучением через металлическое зеркало, воздействуем на газовую смесь, ионизируя её, в дальнейшем подогреваем вместе с магнитными полями до плазмы. Лазерное воздействие должно быть мощным. А одиночные импульсы будут длительными, чтобы газ не испарялся, а плавился, прогревая плазму как можно глубже. Лазерная установка не участвует во вращении силового блока, но вращается во втором динамическом движении серии блоков. Да, ещё, газ должен состоять из водородной гелиевой смеси, в пропорциях три к одному. Возможно, использовать смесь – дейтерий гелий три, которая в плазменном состоянии совсем не даёт радиоактивного излучения – то есть менее опасна для человека». Выслушав их доводы и основную суть наработок, я понял, что мои друзья работают в поте лица, и я не ошибся, обратившись к ним. Работа продвигается быстро. Я же им рассказал, как я нашёл спонсора. Обратившись в одну из компаний, не раскрывая сути, мне сразу отказали, но в конце беседы один из отраслевых директоров посоветовал мне, обратится к Петровичу: «А кто это?» – спросил я у него. «Да так, богатый «Буратино», подпольный миллиардер, – ответил он, сразу, тут же добавив: – Я ему сегодня же перезвоню». «Добро», – заявил я согласившись. На следующее утро, долго не думая, я поехал к нему. Петрович довольно-таки приветливо для первого знакомства, встретил меня. Он был не совсем дряхлым, но по годам, как я позже узнал, старичком. Разместившись с ним в креслах, мы начали беседу, рассказывая ему, суть дела, описывая наши возможности и потребности, я хотел задать вопрос, вы понимаете какой.
Он, тут же перебивая меня, говорит: «Я согласен, сам раздумывал над этим, как мне продлить мою жизнь и прожить намного дольше. Мне вас сам бог послал. Видите, я стар и совсем одинок, всего накопленного с собой не заберу, а вам я, почему-то поверил». «Вы меня поймите правильно, – начал я, – эта затея у нас может, не получиться, наш аппарат может не преодолеть пространство времени, эта процедура ещё в проекте и никем не испытана». «Я всё прекрасно понимаю, – ответил Петрович, – но попытаться всё-таки надо обязательно. Я буду финансировать вашу затею. Ведь в будущем технологии совершенно другие, может и удастся продлить нам эту прекрасную, но короткую жизнь». Пояснив вкратце ему строение нашего аппарата, договорившись о дальнейшей финансовой помощи на разработку и построение нашей будущей машины времени, мы, распрощавшись, расстались. Через некоторое время Петрович сам, позвонив мне, спросил, не отказались ли мы от этой идеи? И тут же, добавил, что уговорил своего друга участвовать в этом эксперименте. Попросил при этом больше никого не искать, объяснив, денег на эту интересную затею у двоих стариков хватит с головой. Он пообещал, что будут обязательно держать это всё в тайне. Задав каждый себе новые программы по разработке узлов и секций аппарата, наметив сроки, друзья отправились их выполнять.